Королевство шипов и роз

Я представила, каково было бы мне, если бы у меня на глазах убивали Тамлина…

Не думать об этом. Меня не должно интересовать, кто он. Мне нет дела до цвета его глаз. Амаранта злорадно, торжествующе улыбалась. Убить фэйри, полюбить другого фэйри, затем быть вынужденной убить третьего, чтобы сохранить свою любовь. Выстраивалась изощренно жестокая цепочка, и Амаранта знала об этом.

Возле помоста заклубилась тьма. Появился Ризанд. Он стоял со скрещенными руками. Казалось, подошел, чтобы получше видеть. На лице застыла маска равнодушия, но у меня закололо руку.

«Убей его», — зазвучало в ушах.

— Не убивай, — стонал юноша.

Я покачала головой. Нельзя слушать его стоны и мольбы, иначе я поддамся на них.

— Пощади! — закричал он.

Это стало последней каплей. Судорожно глотнув воздуха, я вонзила кинжал в его сердце.

Юноша закричал, забился в руках караульных. Лезвие вошло в его тело ровно и гладко, словно было не из горной рябины, а из добротной стали. Горячая, липкая кровь забрызгала мне руку. Всхлипнув, я выдернула кинжал. Лезвие задело ему кость, и эхо толчка отозвалось в моей руке.

Умирающий смотрел на меня глазами, полными ужаса и ненависти. Он обмякал, проклиная меня. Плач в толпе сменился стенаниями.

Окровавленный кинжал упал на мраморный пол. Я попятилась.

— Замечательно, — похвалила меня Амаранта.

Я тупо смотрела на нее. Мне отшибло мысли и чувства. Я даже кричать не могла. Хотелось вырваться из тела, оставить его вместе с пятном, которое на него легло. Нужно выбираться отсюда. Меня тошнило от крови на руках, от липкого тепла, сковавшего пальцы."

"— Отдохнула и хватит. Пора продолжать. Фейра, почему у тебя такой кислый вид? Неужели ты не испытываешь удовольствия?

Я подошла ко второй жертве, голову которой еще скрывал мешок. Женщина. Слуга в черном протянул мне подушечку с кинжалом, и караульные сорвали с головы жертвы мешок.

У женщины было простое лицо, а волосы — того же цвета, что и у меня, золотисто-каштановые. Ее круглые щеки уже намокли от слез. Бронзовые глаза опасливо следили, как моя рука, забрызганная кровью юноши, тянется за вторым кинжалом. Сверкающая чистота деревянного лезвия словно насмехалась над моими окровавленными пальцами.

Мне хотелось упасть на колени и просить прощения у этой женщины. Сказать, что ее смерть не будет напрасной. Хотелось, но между моим желанием и оцепенением возникла неодолимая пропасть. Я едва чувствовала свои руки и истерзанное сердце. Я оборвала одну жизнь и готовилась оборвать вторую.

— Котел, спаси меня, — зашептала женщина.

У нее был красивый голос. Слова звучали, как музыка.

— Матерь, поддержи меня, — продолжала она.

Слова молитвы. Однажды я их уже слышала, когда Тамлин принес в дом фэйри с оторванными крыльями и тот умер в коридоре.