Королевство шипов и роз

К платью Асилла добавила короткую белую кофту из легкого полотна, ее лацканы окаймляла лента цвета чайной розы. Довершала мой новый наряд дурацкая белая шляпа, годившаяся лишь для украшения. Я бы не удивилась, если бы мне в руки всунули зонтик.

Все это я не преминула высказать Асилле.

— А ты не хочешь на прощание обмочить мне плечо слезами? — усмехнулась служанка.

— Терпеть не могу прощаний, — ответила я, натягивая кружевные перчатки, тонкие и бесполезные. — Я бы вообще предпочла тихо уйти, никому не сказав ни слова.

— Сама не люблю прощаться, — призналась Асилла.

Я подошла к двери и, удивляясь себе, все-таки сказала:

— Надеюсь, скоро ты снова будешь жить вместе с племянниками.

— Наслаждайся свободой, — только и ответила мне она.

Увидев меня внизу, Ласэн хмыкнул.

— Твой наряд — лишнее подтверждение того, что мне совершенно нечего делать в мире смертных.

— Думаю, и мир смертных не нашел бы, что делать с тобой.

Ласэн натянуто улыбнулся, держался он напряженно. У него за спиной, возле золоченой кареты, стоял Тамлин. Ласэн глянул через плечо, металлический глаз сощурился.

— Я думал, ты окажешься посмышленее.

— Радуйся, скоро меня здесь не будет, — вместо прощания ответила я."

"Тоже мне друг! Я не просила утаивать от меня истинное положение дел в их Притиании. И я не виновата, что сами они мне ничего не рассказывали, хотя я и бессильна противостоять болезни, мерзостным чудовищам или неведомой мне Амаранте.

Ласэн качнул головой. При ярком свете его шрам казался больше и страшнее. Он шагнул к Тамлину, не обращая внимания на предостерегающее рычание верховного правителя.

— Ну почему бы тебе не оставить Фейру еще на несколько дней? Всего-то несколько дней до ее возвращения в человеческий гадюшник.

— Это не обсуждается, — огрызнулся Тамлин и кивнул в сторону дома. — Встретимся в столовой, за вторым завтраком.

Ласэн окинул его сердитым взглядом, плюнул и взбежал по лестнице. Тамлин воздержался от упреков.

Возможно, мне стоило внимательнее отнестись к словам Ласэна и что-нибудь крикнуть ему на прощание, но… Увидев Тамлина возле кареты, я почувствовала себя опустошенной. Ладони, обтянутые перчатками, стали липкими от пота.

— Помни, о чем я тебе говорил.

Я кивнула, но запоминала совсем другое: очертания его лица… О чем я должна помнить? О его признании в любви? Чем были его слова: голосом сердца или голосом страсти? Я переминалась с ноги на ногу — дурацкие белые туфли оказались тесными.

— Мир смертных остается безопасным. Для тебя и твоей семьи.

Я кивала, пытаясь уловить скрытый смысл его слов. Может, он пытался меня убедить уплыть на юг, подальше от Притиании? Но ведь знал же он, что я так или иначе привязана к Стене между мирами. Наша деревня — предел расстояния, отделявшего меня от него.