Королевство шипов и роз

Сколько я ни пыталась, не смогла перенести здешнюю магию на свои холсты. Я что-то ощущала сама, но ощущения ускользали, едва я бралась за кисть. Иногда я отваживалась нарисовать верховного правителя на коне. Естественно, по памяти. Мне нравились дни, когда он никуда не спешил. Мы ехали рядом, и я была счастлива говорить с ним или молчать. С ним удивительно молчалось.

Возможно, магия туманила и убаюкивала мои мысли об оставленном родном доме. Я не вспоминала о своих, пока однажды утром не пошла к живой изгороди, служившей внешней границей сада. Я искала себе новое место, чтобы живописать с натуры. С юга дул теплый ветер, ероша мне волосы. В смертном мире тоже наступала весна.

Сколько же времени прошло? Отец и сестры живут в достатке. Им ничто не угрожает. Измененная память подсказывает им, что я осталась у дальней родственницы и живу припеваючи. Они даже не представляют, где на самом деле я живу. Мир смертных… продолжает крутиться, словно меня и не было. Скорее всего, меня и в деревне все забыли, как забыли про прежнюю нищенскую жизнь нашей семьи.

В тот день я не дотронулась до кистей и красок и не поехала на прогулку с Тамлином. Так и сидела перед чистым холстом. Все замыслы куда-то исчезли.

Я представила лица отца, сестер. Никто из них не вспоминал обо мне. Я для них — отрезанный ломоть. Тамлин сделал так, что и я забыла о них. Может, поэтому он открыл для меня галерею и с такой охотой снабдил холстами, кистями и красками? Думал, что я отвлекусь и перестану донимать его просьбами увидеться с родными. Более того, прекращу расспрашивать его о положении дел в Притиании и о болезни. Я вдруг поймала себя на том, что целиком подчинилась приказам суриеля и больше не задаю вопросов. Послушная, ни на что не годная человеческая девчонка.

День был скомкан. Во время обеда я буквально заставляла себя оставаться за столом. Тамлин и Ласэн заметили мое состояние и продолжили разговаривать между собой, ни о чем меня не спрашивая. А во мне нарастал гнев. Едва проглотив то, что лежало на тарелке, я побрела в залитый луной сад и затерялась среди лабиринта живых изгородей и цветочных клумб.

Мне было все равно, куда идти. Меня вынесло в уголок сада, отданный розам. Голубоватый свет луны делал красные лепестки роз почти пурпурными, а белым придавал серебристый оттенок.

— Этот сад отец устроил специально для моей матери, — послышался за спиной голос Тамлина.

Я даже не обернулась — стояла, впившись ногтями в ладони.

— Сад был его подарком обретенной паре, — добавил Тамлин, вставая рядом со мною.

Я смотрела на розы и… ничего не видела. Наверное, мои неуклюжие цветы, нарисованные на столе, успели растрескаться и облупились. Или Неста соскребла их. Она не раз грозилась это сделать.

Ладоням стало больно от впившихся ногтей.