Королевство Бездуш. Lastfata

Она стояла там, в белой круговерти снега и льда. Уже без короны. В своем тонком шелковом платье. Бледная до синевы.

Закричав, пустышка бросилась в мою сторону. И сердце кольнуло предчувствием. Но я не успел ничего сделать. Я даже понять не успел. Лишь увидел, что тонкая фигурка пошатнулась и вдруг исчезла.

Провалилась.

Она провалилась!

— Эш!

Может, в полынью, оставленную рыбаками, может, в разлом между ледяными пластинами.

— Ти-и-на…

Несколько шагов. Вдох. И вот она — уже начавшая зарастать дыра, черная вода под стеклянной коркой… спокойная, гладкая, словно и не провалилась туда девушка.

«…Надо просто отвернуться, Крамис, — сказал в голове мой отец. — Лишь отвернуться…»

Лед недовольно зазвенел, когда я прыгнул следом…

…Порой самое значительное и судьбоносное событие жизни случается в самый обычный и даже хороший день. И с утра ничто не предвещало моей скорой кончины. Ни один небесный знак не говорил о том, что к вечеру этого дня я буду лишен воздуха, тепла и жизни. Что буду обжигаться о ледяную воду, уходить на дно черного безмолвия, но продолжать биться. Уже не за себя. Когда-то мне сказали, что единственное, ради чего стоит бороться, — это любовь. Тогда я был достаточно глуп, чтобы усмехнуться, и достаточно высокомерен, чтобы не поверить. В тот день я стоял на горбатом мосту, между древними каменными чудовищами, и думал, что хорошо знаю, кто я, куда иду и зачем мне дана эта жизнь.

Но как же я ошибался.

Здесь, в черной ледяной глубине, так отчетливо становятся видны мнимые идеалы и ложные представления. Здесь не нужны сины, власть, достаток. Лишь глоток воздуха. Капля тепла. И самое важное — та, ради которой я готов отдать свою жизнь.

Здесь, в губительном безмолвии, отчетливо слышен стук сердца и ток крови. И становится таким понятным великий замысел lastfata. В первый раз я спас Тину, не зная, чем мне это грозит. Второй — сделал осознанно, понимая, что делаю, и всей душой желая этого.

Здесь, в безмолвном холоде, я осознал главное."

"Падение в реку повторилось и закольцевалось, словно мифический змей в книге «Откровение». Серпентарис укусил свой собственный хвост, знаменуя начало и конец, смерть и возрождение. Мы вернулись в ту точку, с которой все началось.

Река, затянутая льдом. Черная глубина. Девушка.

И я.

Тонкая рука призрачно взметнулась в черноте, и я схватил, потянул. Совсем близко мелькнуло ее лицо — словно подсвеченное изнутри, с широко распахнутыми глазами. Во тьме плыли светлые волосы и шелк платья. Река обнимала уже почти ласково, тянула на глубину, убаюкивала…

Мы сплелись руками и волосами, ее губы так близко… Словно танец…

Нет!

Рванул вверх, к толще льда, крепко сжимая руку пустышки.