Королевство Бездуш. Академия

Даже если моему рассказу о происшествии на реке поверят, где гарантия, что я не сделаю хуже лишь себе? На стороне Эша сила и власть, а что у меня? Лишь честное слово — сомнительное доказательство в королевстве Бездуш.

Нахмурившись, я поднялась. Хватит терзаться сомнениями, пора возвращаться к учебе!

Тетя дополнила мой груз мешочком сушеных яблок, кусками домашнего сыра и ржаными краюшками, так что я повеселела. Теперь у меня будут не только завтраки, но и вполне сносные ужины! А потом я что-нибудь придумаю, обязательно!

Днем я попросила тетю помочь с пятном на рубашке нанимателя. Родственница замахала руками, как крыльями, запричитала:

— Тиночка, ты только посмотри, какая тут ткань! А какой крой! Ох, милая! Да это же рубашка от «ЭкленаВирда»! Святой Фердион, да я его вещи лишь на витрине и видела, один раз, когда мы с Руфусом гуляли в Бездуш! Там стоимость такая, что потом кошмары снятся! Солнышко, но как ты смогла посадить пятно?

— Вот как-то смогла, — развела я руками. — Утюг передержала…

— Милая, но это невозможно! — простодушно захлопала глазами тетя. — Вещи от «ЭкленаВирда» всегда зачарованы! Эклен славится тем, что испортить его одежду просто невозможно. О стойкости таких вещей легенды ходят. Да их можно в костер кинуть, и то целехоньки останутся. А тут пятно…

Я опустилась на край старой кушетки, задумавшись. А ведь и правда. Я слышала о самом известном производителе одежды для богачей, просто со всеми моими неприятностями забыла об их легендарной стойкости. И если вспомнить, то и утюг Вандерфилда был от известного ремесленника, изготовляющего агрегаты с гарантией от повреждения тканей!

Растерянно повертела рубашку в руках. Но вот же оно — пятно. Которого там просто не могло быть! Но есть.

Тетя уже что-то говорила о смеси соды и ядреной настойки, способной убрать темный след с дорогого шелка, а я сидела, оглушенная. Странно все это…

— Не надо ничего сводить, — решила я, убирая рубашку в сумку. — Пусть так…

Провожать до станции тетя не пошла, захлюпала у двери носом, причитая, что дитятко снова уезжает, и дядя отправил ее в комнату — страдать. А сам остановился у дверей, поглядывая на меня из-под нахмуренных бровей.

— Тина, — начал он, — ты ведь знаешь, что мы с Маргарет тебя очень любим? И желаем счастья. Я всегда считал тебя своей дочерью, с того момента как… — он нахмурился еще сильнее, путаясь в словах. Дядя не мастак произносить речи. — Тот парень, Вандерфилд… если он дурно с тобой обращается… Или кто-то другой… Ты можешь послать эту академию к бездновым исчадиям! И вернуться домой! И все станет, как прежде!

Я наклонилась и ласково чмокнула дядю в щеку.

— Не переживай, у меня все замечательно.