Королевство Бездуш. Академия

 — Значит, сегодня Костры, а там и до Ночи Тысячи Свечей недалеко! И занятия сегодня отменят!

— Отменят? — удивилась я.

— Ну конечно! Большие Костры ведь! Эй-ей! Здорово! Погнали! Бежим!

Про Костры я поняла, эту традицию свято чтут все жители города. Как только тень абстраликсов накроет столицу, горожане высыпают на улицы, чтобы сжечь кучи сухих листьев. Их намеренно не убирают, считается, что костры можно разводить лишь с отлетом стаи.

Но если большинство студентов Костры радовали и означали для них скорое наступление Ночи Свечей и праздников, то я по привычке поежилась. Для жителей Котловины зима — тяжелое время. Наши тротуары заносит сугробами, дорожки покрываются льдом. Холодная вода в домах бежит с перебоями, ведь трубы замерзают. Да и расходы становятся больше — на тепловаторы, на огонь, на теплую одежду и горячую еду. И это не говоря о болезнях, норовящих свалить с ног замерзающих жителей окраины!

Нет, я не любила зиму, хотя именно на это время выпал мой день рождения. Но ведь эта зима совсем другая, и проведу я ее в академии!

Подхватив чей-то радостный вопль, я снова побежала за гомонящей толпой, прижимая к боку свою сумку."

"Костры! И надо обязательно сжечь охапку листьев, оставить в огне все дурное! И надо сказать, в этом году я как никогда желала это сделать!

Со смехом студенты высыпали наружу и понеслись на поле за академией. В стороне от облетевших кленов их уже поджидали преподаватели. С радостью я увидела вернувшегося господина Аодхэна, он выглядел уставшим, но спокойным. Рядом топтался профессор арифметики, сияла Тензия, и даже улыбалась госпожа ректор. И еще здесь были неприкосновенные!

Меня быстро определили в какую-то группу и велели собирать листья. Я с азартом принялась за дело. Работать на свежем воздухе оказалось одно удовольствие, к тому же вокруг царила радостная и оживленная атмосфера. Я орудовала граблями, когда рядом возник ухмыляющийся Эрик.

— Эй, Котловина, вот ты где, — улыбнулся он во весь щербатый рот и, воровато оглянувшись, сунул мне в руки фляжку. — Держи. Это чтобы согреться и отметить Костры. Да не бойся ты, я же по доброте. И вообще… — он взъерошил вихры на затылке. — Ты хорошая девчонка, Котловина. Добрая!

— Угу, — несколько ошарашенно проговорила я. На дне фляжки болталось что-то горячительное, пить я не стала, но вид сделала. Этому трюку я обучилась давно, зря что ли на окраине выросла?

— Ты меня прости, если что, да? Я же тебя не со зла тогда дразнил. Понимаешь?

Я снова кивнула. Традиция просить прощения на Кострах тоже древняя и обязательная. Повеселевший Эрик приложился к своей фляжке, неожиданно обнял меня, заставив крякнуть, и удалился.

Я покачала головой, улыбаясь. И вздрогнула. За насыпанными кучами листьев стоял Эш и сверлил меня недобрым взглядом.