Рыцарь Семи Королевств (сборник)

Надо было ехать прямо домой, той же дорогой, а он свернул на север, чтобы еще раз взглянуть на плотину. Он даже подумывал о попытке разрушить ее собственными руками, но Семеро и сир Лукас Длинный Дюйм предусмотрели такое намерение. Плотину теперь охраняли двое арбалетчиков с пауками на камзолах. Один сидел, опустив ноги в краденую воду. За одно это Дунк охотно придушил бы его, но тот вскинул арбалет, как только заслышал их, а его товарищ и стрелу зарядил. Пришлось Дунку ограничиться грозными взглядами и повернуть восвояси.

Окрестности он знал не так хорошо, как сир Беннис, но счел бы унизительным для себя заплутать в таком маленьком леске, как Уотов. Когда они перешли ручей вброд, солнце стояло низко и появлялись первые звезды вместе с тучами мошкары. Среди темных деревьев у Эга опять развязался язык.

– Этот толстый септон сказал, что мой отец сидит в Летнем Замке и дуется.

– Мало ли кто что скажет.

– Отец никогда не дуется.

– Как знать. Ты же вот дуешься.

– Нет. – Эг помолчал. – Или да?

– Бывает, хотя и редко. Иначе ты чаще получал бы в ухо.

– Сегодня вы уже дали мне в ухо. Там, у ворот.

– Так, слегка. Будь это настоящая затрещина, ты бы почувствовал.

– Зато вам Горячая Вдова залепила как следует.

– А ты и рад. – Дунк потрогал распухшую губу. «Твоему отцу, однако, в ухо никто никогда не давал – возможно, потому он и получился таким, как есть, принц Мейекар». – Когда король назначил лорда Красного Ворона своим десницей, твой лорд-отец отказался войти в королевский совет и удалился из Королевской Гавани в собственное поместье, – напомнил он Эгу. – В Летнем Замке он остается уже полтора года. Конечно, он дуется, иначе не скажешь.

– Я бы сказал, что он гневается, – надменно промолвил Эг. – Его величеству следовало бы назначить десницей его. Он брат короля и лучший в стране военачальник после смерти дяди Бейелора. А Красный Ворон даже не лорд – его просто сделали лордом. Он колдун и человек низкого происхождения."

"– Не низкого, а незаконного. – Пусть Красный Ворон не настоящий лорд, но кровь в нем благородная с обеих сторон. Мать его была одной из многих любовниц короля Эйегона Недостойного. Бастарды Эйегона стали проклятием Семи Королевств с самой кончины старого короля. На смертном одре он узаконил их всех – не только Красного Ворона, Жгучего Клинка и Черное Пламя, чьи матери были благородными дамами, но и остальных, зачатых им от трактирных девок, купеческих дочек, лицедеек и всех пригожих крестьянок, какие только попадались ему на глаза. Девиз дома Таргариенов – «Пламя и кровь», но сир Арлан говаривал, что Эйегону следовало бы взять другой: «Вымыть ее и привести ко мне». – Король Эйегон очистил его от клейма побочного сына, как и всех прочих.