Корпоратив королевской династии

Ее продемонстрируют в главном зале Олафа, там есть большой экран. Его повесили пять лет назад, когда праздновали девяносто пятый бал, тогда Елена показывала документальное кино об истории замка, его местное телевидение подготовило. Я слизала идею хозяйки, но в моем фильме много шокирующих фактов. Лента рассказывает об Эдмунде, старшем сыне Мартины, он погиб в авиакатастрофе, его имя Карл и Елена запрещают упоминать при туристах. Эдмунд вычеркнут из семейной памяти, его портрет из галереи убран. Думаю, господа Хансоны захотят прервать показ, но сделают это элегантно, например, вырубят электричество, и все! Нужен такой проектор, который не выключится без моего согласия. Леонид сказал, такие существуют, но он агрегат достать не может.

– Понял, – кивнул Кирилл Григорьевич.

Элиза понизила голос.

– И еще. Мартина вела дневники. Каждый вечер она скрупулезно записывала, как у нее прошел день, с кем она виделась, разговаривала, ну и так далее. Мартина умерла дома от инфаркта. Так уж случилось, что в момент, когда ей стало плохо, я находилась рядом. Сердце у Мартины стало сдавать после гибели Эдмунда, в ее покоях всегда было лекарство. Я кинулась к шкафчику, схватила шприц, сделала хозяйке укол и бросилась к телефону вызвать «Скорую». Мартина меня остановила, ей было очень плохо, но она прошептала:

– Дневники… убери их… спрячь… они не должны попасть в чьи-то руки… Ты все знаешь… храни… там… прядь волос Эдмунда… храни…

– Где спрятаны записи? Простите, я не знаю.

Мартина показала взглядом влево.

– Там… лежат… почисти зубы, раскрой глаза. Еж. Он убивает.

– И все! Умерла, не успев назвать место. Вы должны его найти.

– Если за много лет, прошедших после кончины Мартины, никто не обнаружил дневники, то, возможно, их нет, – заметил Кирилл Григорьевич.

– Про ее записи никто понятия не имел, их не искали, но они есть! – отрезала Элиза. – Хозяйка строчила в тетрадях довольно большого формата, как лист А-4. Я о ее привычке узнала случайно. Один раз зашла в спальню госпожи, она за столом сидела, было тридцать первое декабря, полдвенадцатого. Я сказала: «Все собрались, вас ждут». Она захлопнула тетрадь и произнесла: «Фенечка сегодня умерла в десять вечера, я должна об этом упомянуть!» Феня была любимой собакой Мартины, она ушла в праздничный день, гости в замок съезжаться стали, а Фенюша у хозяйки на коленях заснула и не проснулась, старая очень была. В последние месяцы жизни Фенечки Мартина ее на руках носила, у той лапки отказывали и разум у бедной мопсихи помутился. А первого января госпожа мне про свои дневники рассказала, но не объяснила, где их держит, просто сказала: «Тетрадей много, по одной на год. Это летопись Олафа, они не предназначены для чужих глаз».