Красный, белый и королевский синий

Во-первых, ты, как чертов Драко Малфой, был одержим Генри долгие годы – не перебивай меня, – а с момента свадьбы, заполучив его номер, ты использовал его не для того, чтобы планировать новые совместные появления на публике, а для того, чтобы флиртовать с ним каждый божий день. Ты постоянно пялишься в свой телефон, а если кто-то спрашивает тебя, с кем ты общаешься, то ведешь себя так, словно тебя застали за просмотром порно. Ты знаешь, когда он ложится спать, – он знает, когда ты ложишься спать, и твое настроение заметно портится, когда ты проводишь целый день, не пообщавшись с ним. Ты провел всю новогоднюю вечеринку, игнорируя красавчиков, мечтавших трахнуть самого завидного холостяка Америки, чтобы в буквальном смысле просто глазеть на Генри, стоявшего рядом с десертным столом. А теперь он поцеловал тебя – с языком! – и тебе это понравилось. Поэтому объективно… Что, ты сам думаешь, все это означает?

Алекс таращит на нее глаза.

– Я… – начинает он медленно. – Я не знаю.

Нора хмурится, очевидно, сдавшись, и возвращается к своему буррито и новостной ленте в ноутбуке.

– О’кей.

– Ладно, слушай, – говорит Алекс. – Я знаю, объективно это звучит как позорный провал. Но, черт подери… Я не знаю! До недавнего времени он был моим заклятым врагом. Потом мы стали друзьями, а теперь он поцеловал меня, и я не знаю, кто мы друг другу… сейчас.

– Ага, – отвечает Нора, даже не слушая его. – Конечно.

– И все же, – продолжает он. – С точки зрения, гм, ориентации, кем это делает меня?

Взгляд Норы вновь возвращается к Алексу.

– Оу, я считала, что мы уже сошлись с тобой на мысли, что ты – би и все такое, – говорит она. – Прости, но, видимо, нет? Неужели я опять поторопилась с заявлениями? Виновата. Эй, не хочешь публично заявить мне о своей ориентации? Я внимательно слушаю.

– Я не знаю! – почти кричит Алекс от отчаяния. – Я би? Ты действительно так думаешь?

– Я не могу сказать тебе этого, Алекс! – отвечает Нора. – В этом весь смысл!

– Черт, – говорит Алекс, падая головой на подушки. – Мне нужно, чтобы кто-то просто сказал мне это. Как ты поняла это в случае с тобой?

– Не знаю, чувак. Я была на первом курсе старшей школы и впервые потрогала чужую грудь. Ничего особенного. Никто и никогда не напишет тебе об этом бродвейскую пьесу.

– Очень помогло, спасибо.

– Ага, – отзывается Нора, задумчиво пожевывая чипсину. – Так что ты собираешься делать?

– Понятия не имею, – отвечает Алекс. – Он игнорирует меня с тех самых пор, поэтому, думаю, либо все было ужасно, либо это была обычная выходка по пьяни, о которой он сожалеет, либо…

– Алекс, – прерывает его Нора. – Ты нравишься ему. Он напуган. Тебе придется решить, что ты чувствуешь к нему, и что-то предпринять. Он не в том положении, чтобы что-то делать.