Красный, белый и королевский синий

 – А что ты здесь делаешь? Разве золотой мальчик Америки не должен развлекать ревущую от восторга толпу?

– Сказал гребаный Прекрасный Принц, – отвечает Алекс, ухмыльнувшись.

Генри поднимает свое совсем не подобающее принцу лицо в небо.

– Сурово.

Костяшки его пальцев соприкасаются с ладонью Алекса, вызвав короткий прилив тепла в этой холодной ночи. Пьяно хлопая глазами, Алекс смотрит на профиль принца, следуя вдоль плавной линии его носа к аккуратной впадинке в центре нижней губы, тронутой сиянием лунного света. Ночь морозная, и Алекс в одном лишь пиджаке, но в его душе разливается тепло от алкоголя и чего-то отчаянного, чему мозг пока лишь силится дать определение. В саду воцаряется тишина, которую нарушает лишь шум в ушах от бешено бьющегося сердца.

– Ты так и не ответил на мой вопрос, – отмечает Алекс.

Генри стонет, потерев рукой лицо.

– Ты не отстанешь, верно? – Он отводит голову назад, та тихо стукается о ствол дерева. – Иногда все это просто… чересчур.

Алекс продолжает на него смотреть. Порой что-то в губах Генри выражает дружелюбие, но иногда, как, например, сейчас, уголки его рта поджимаются, отражая закрытость.

Алекс почти подсознательно сдвигается с места и опирается спиной о дерево, соприкасаясь плечом с принцем и замечая, как уголок рта Генри дергается. Все это – большие сборища, высасывающие из него энергию, – для Алекса не в новинку. Он не знает, как чувствует себя в таких ситуациях Генри, но мозг, пропитанный текилой, подсказывает ему, что, если бы Генри взял на себя лишь то, что ему под силу, а Алекс – все остальное, это бы весьма помогло. Возможно, он мог бы «впитать» все, что для него чересчур, через то место, где их плечи соприкасаются вместе.

Мышца на лице Генри дергается, и что-то мягкое, похожее на улыбку, появляется на его губах.

– Ты никогда не задумывался, – спрашивает он медленно, – каково это – быть никому не известным в мире человеком?

Алекс хмурится.

– О чем ты?

– Просто, знаешь, – говорит Генри. – Если бы твоя мама не была президентом, а ты был бы обычным парнем с обычной жизнью, – каково это? Чем бы ты занялся вместо всего этого?

– А, – отвечает Алекс, задумавшись. Он вытягивает руку вперед, щелкнув запястьем. – Что ж, я однозначно стал бы моделью. Мое фото дважды печатали на обложке Teen Vogue. Такая генетика не должна пропадать. – Генри вновь закатывает глаза. – А что насчет тебя?

Принц печально качает головой.

– Я бы стал писателем.

Алекс тихо смеется. Он считал, что знал все о Генри, но каждый раз тому удается его удивить.

– Разве это запрещено?

– Едва ли это достойное занятие для наследника престола – строчить стихи о перипетиях жизни двадцатилетки, – сухо отвечает Генри.