Красный, белый и королевский синий

Иногда мне так трудно выкинуть это из головы, но сейчас я вспоминаю то, что сказал тебе той ночью в моей комнате, когда все это началось, как я отмахнулся от тебя, когда ты предложил мне свободу после того съезда, и как я пытался вести себя так, словно все это ничего не значит.

Прошу, оставайся таким же великолепным, сильным и невероятным человеком. Я очень-очень-очень сильно скучаю по тебе и люблю тебя. Я позвоню тебе сразу же, как отправлю это письмо, но я знаю, как ты любишь, чтобы такие вещи были написаны.

А

P.S. от Рихарда Вагнера к Элизе Вилле, re: Людвиг II, 1864. (Помнишь, как ты играл мне Вагнера? Он подлец, но в этом что-то есть.)"

"«Это правда, что у меня есть мой молодой король, который искренне обожает меня. Вы даже не можете представить себе наши отношения. Я вспоминаю один из снов моей юности. Однажды мне приснилось, что Шекспир жив, что я действительно видел его и говорил с ним. Я никогда не забуду впечатления, которое произвел на меня этот сон. Тогда мне захотелось увидеть Бетховена, хотя он тоже уже был мертв. Нечто подобное должно происходить и в мыслях этого приятного человека, когда он находится рядом со мной. Он говорит, что с трудом верит, что я действительно принадлежу ему. Никто не может читать без удивления и восхищения письма, которые он мне пишет».

Глава двенадцатая

Когда Захра появляется с термосом с кофе и толстой стопкой папок в руках, на ее пальце красуется кольцо с бриллиантом. Они сидят в комнате Джун, запихивая в себя завтрак перед отъездом Захры и Джун на митинг в Питтсбург. Джун роняет свою вафлю на покрывало.

– О господи, Зи, что это? Ты что, помолвлена?

Захра смотрит на кольцо и пожимает плечами.

– У меня был выходной.

Джун изумленно окидывает ее взглядом.

– Когда ты расскажешь нам, с кем встречаешься? – спрашивает Алекс. – И вообще, как?

– Нет-нет, ни за что, – отвечает она. – А ты даже не смей заикаться о тайных связях во время этой кампании, принцесса.

– Дело говоришь, – соглашается Алекс.

Пока Джун смахивает с кровати остатки сиропа своими пижамными штанами, Захра потихоньку соскакивает с темы:

– Сегодня утром нам предстоит еще многое сделать, так что соберитесь, маленькие Клермонты.

Она достает планы для каждого из них, подшитые и распечатанные с двух сторон, и погружается в детальные объяснения. В четверг, по пути на кампанию по регистрации избирателей в Сидар-Рэпидс (на которую Алекс демонстративно не был приглашен), на экране телефона Захры высвечивается уведомление. Она берет смартфон и принимается небрежно пролистывать пальцем по экрану.

– Итак, мне нужно, чтобы вы оба были одеты и готовы… к… – Она рассеянно подносит экран ближе к глазам. – К… ох? – На лице Захры появляется выражение ужаса. – О, твою ж мать.

– Что?..