Красный, белый и королевский синий

от Элеонор Рузвельт к Лорене Хикок, 1933:"

"«Очень скучаю по тебе, дорогая. Самое приятное время дня – это когда я пишу тебе. У тебя сейчас более бурные времена, чем у меня, но, думаю, я скучаю по тебе так же сильно… Прошу, оставь большую часть своей души здесь, в Вашингтоне, пока я здесь, потому что большая часть моей души – с тобой!»

Re: Домашняя ерунда

От: Генри

9/4/20 7:58 PM

Кому: А

Алекс,

случалось ли с тобой когда-нибудь, чтобы что-то пошло настолько ужасно, кошмарно и невероятно плохо, что тебе хотелось оказаться заряженным в пушку, чтобы тобой выстрелили в безжалостную черную космическую бездну?

Мне иногда интересно, в чем смысл моей жизни. Лучше бы я собрал все свои вещи, как и говорил. Я мог бы лежать в твоей постели, чахнуть там, пока не умру – растолстевший, сексуально поверженный, ушедший из жизни в расцвете юности. Здесь покоится принц Генри Уэльский. Он умер так же, как жил: избегая планов и отсасывая член.

Я признался Филиппу. Не о тебе, а именно обо мне.

Говоря конкретнее, мы с Шааном и Филиппом обсуждали призыв на военную службу, и я сказал брату, что предпочел бы не следовать традиционному пути и что едва ли от меня будет какой-то толк в армии. Он спросил меня, почему я так упорно пренебрегаю традициями мужчин в этой семье, и, кажется, я натурально (ха) перевел разговор на другую тему, потому что открыл свой проклятый рот и сказал: «Потому что я не похож на остальных мужчин в этой семье, начиная с того, что я гей до мозга костей, Филипп».

Как только Шаану удалось привести его в сознание, Филипп сказал мне несколько слов, среди которых были фразы: «запутался или ошибаешься», «гарантия продолжения рода» и «уважение к наследию». Честно говоря, я почти ничего не помню. В сущности, я понял, что он не был особо удивлен тому, что я – вовсе не натурал, которым должен быть, но очень поразился тому, что я не собирался больше играть роль натурала, которым должен бы быть.

Так что да, я знаю, что мы обсуждали это и надеялись, что признание моей семье станет отличным первым шагом. Не могу сказать, что случившееся придало мне смелости. Не знаю. Честно говоря, я сожрал уже кучу печенья.

Иногда я представляю себе, как переезжаю в Нью-Йорк, чтобы управлять там молодежным приютом Пеза. Просто уезжаю. И не возвращаюсь. Может быть, сжигаю что-то по пути. Было бы славно.

Кстати, идея: знаешь, я вдруг понял, что никогда не говорил тебе того, что подумал в день нашей первой встречи.

Видишь, воспоминания для меня – это огромные сложности. Очень часто они причиняют мне боль. Любопытный факт о печали – она поглощает всю твою жизнь, все эти годы, которые сделали тебя таким, какой ты есть, и заставляет тебя испытывать дикую боль от воспоминаний о тех временах, потому что всего этого больше нет, внезапно все это стало недостижимым.