Академия королевских чародеев

Что я там написала, что куратор настолько разозлился? Еще шаг к выходу, еще шаг, вот она – спасительная дверь и относительная свобода.

– Стоять! – грозно разнеслось над аудиторией.

Я замерла и боялась пошевелиться. А вы бы хотели, чтобы вас съел волк? Потому что он наверняка собирался меня съесть, настолько кровожадным был его взгляд. Коленки у меня подогнулись, и сердце опустилось куда-то в живот и там билось, стараясь спрятаться от зеленого взгляда зверя. Казалось, если приложить руки к низу живота, то можно услышать, как оно шепчет: «Бежим!»

– Я что-то не так решила? – пискнула я.

– Подойдите ко мне! – прозвучал приказ, но я не сдвинулась с места.

Жить очень хотелось, а взгляд у куратора был плотоядным, я таким его раньше не видела. Всегда приветливый, Шортан вдруг ощетинился, я прямо кожей почувствовала это, хотя он пребывал в человеческой ипостаси.

Увидев, что я перепуганно замерла на месте, куратор стал спускаться ко мне, нарочито медленно, нагнетая тревогу. Я перебирала в уме задачки, вроде все решила правильно, но сомнения всегда остаются. В итоге с каждым его шагом я отступала, пока не уперлась спиной в дверь. Куратор неумолимо приближался, а я начала судорожно дергать ручку, пытаясь найти спасение за стенами аудитории, но какие-то шутники запечатали дверь магией, чародеи, чтоб их могильный червь пожрал!

Злой полуоборотень остановился передо мной. Он переводил горящий зеленью взгляд с меня на тетрадку.

– Вы осознаете, что вы человек? – рыкнул он.

– Ага, – кивнула я.

Инстинкт подсказывал, что лучше со всем соглашаться, какими бы абсурдными ни были слова куратора. А потому я поспешно закивала. Конечно, человек, осознаю и признаю, и вообще, я жить хочу! Не ешьте меня, серый волк, пожалуйста!

– Тогда что вы тут написали? – снова взревел он.

Я вжала голову в плечи. Да мало ли что я там написала, отказываюсь! От каждой цифры и буквы, если это может спасти мою жизнь! Только, дяденька серый волк, отпустите, а?

– Вы написали…

Я зажмурилась и даже скукожилась, чтоб не больно было.

– Что… – еще одна гнетущая пауза, – что любите меня!"

"Все, мой приговор! Меня сейчас съедят! Стоп! Я этого не писала!

– Где? – удивлению моему не было предела.

– Вот! – ко мне повернули мою тетрадку.

Моим убористым почерком там было написано: «Люк Шортан, я вас люблю!!!» – и ведь три восклицательных знака! Ну, шутники, дождутся они у меня!

– Да что вы, господин Шортан! Это какая-то шутка. Мне шарик-липучку наслали на тетрадку, как раз, когда вы подошли, я пыталась его оттереть. А так, разве вас можно полюбить! Это все шутка! – выдохнула я с облегчением.

Мертвая тишина испугала меня даже сильнее негодующего сопения. Я медленно и очень осторожно стала поднимать глаза на разгневанного зверя.