Королевская кровь. Книга 9

Сердито потерла пересохшие глаза и опустила голову. Но тут же снова подняла. Любопытно же.

— Топить, — откликнулся Тротт, и мальчишки наперегонки помчались к одной из построек, словно наполовину вросшей в землю."

"— Охтор? — мягко позвала вторая женщина, вытирая руки о передник и протягивая их вперед.

— Да, это я, Далин, — проговорил Тротт, и она улыбнулась немного робко, но радостно. Голову она держала чуть склонив, словно прислушиваясь, но смотрела куда-то в сторону, и глаза ее были мутными, окруженными шрамами.

""Незрячая, — тяжело отметила принцесса. — А вторая говорит с большим трудом… И что это значит? Что значит? Да ничего не значит"", — окончательно рассердилась она и шмыгнула носом. И, конечно, все присутствующие посмотрели на нее.

— Кры-ылья, — протянула первая девушка, Венин, указывая на принцессу рукой. — Ты взя-ал себе-е еще женщину?

Алина, неловко переминающаяся с ноги на ноги, нахмурилась. Теперь-то она точно расслышала.

— Женщину? — повторила она почти шепотом, чувствуя, как каменеют скулы и жарко становится щекам.

— Нет, — сдержанно проговорил Тротт.

— Жена-а? — с грустным любопытством спросила Венин. — Тооже крылья, как у тебя-а.

— Алина моя ученица и гостья, — сухо пояснил профессор. — Примите ее как сестру, мои оихар. Мы голодны, Далин, накрой на стол. Алина, вы хотите помыться?

— А? — заторможенно откликнулась принцесса. — Да, очень. Пожалуйста. Буду рада.

Внутри дом состоял из одной комнаты, в которой стояла и беленая печь — от нее ужасно несло жаром, несмотря на открытые окна, — и несколько широких лавок у стен, застланных как постели, и настоящая кровать. Большой стол, крепкие стулья-табуреты вокруг, множество полок с утварью и сундуков, подвешенные к балкам шкуры и травы. Было очень чисто — впрочем, в доме Тротта не могло быть иначе. И пахло вожделенным хлебом и кислым молоком. Алина, положив сумку на указанную ей скамью, почувствовала, как дрожат руки. И когда села с лордом Максом за стол, чуть не расплакалась от голода. Тут был и хлеб, и масло, а Далин, даром что слепая, ловко доставала плоские горшки из печи и ставила их перед путниками: мясо с какими-то овощами, продолговатые клубни, очень похожие на картофель, густой напиток, пахнущий ягодами. Венин расставляла посуду, радостно поглядывая на Тротта, он же задавал вопросы про дела поселения, и женщины ему отвечали. Алинка молчала. Она чувствовала себя лишней, и ей было очень неловко перед хозяйками. И еще она очень сердилась на лорда Макса — ведь не предупредил, не рассказал, что живет не один.

— Не ешьте сразу много, — предупредил инляндец, когда она взялась за ложку. — Будет плохо.

— Знаю, — буркнула она в тарелку и с наслаждением откусила маленький кусочек чуть кисловатого, но очень вкусного хлеба.