Королевская кровь. Книга 7

 – Март, будь человеком, прекращай балаган. Если уж решил помочь, в таких ситуациях не до гонора. Работать нужно со всеми.

- А что, – сухо удивился барон, – тут кроме тебя кто-то ещё есть?

Тротт втянул в себя воздух, шагнул вперед, но Александр положил руку ему на плечо, сжал, останавливая.

– Я благодарен, что ты пришел, – сказал он блакорийцу. Тот смотрел сквозь него. – Но Макс прав, Мартин, дело прежде всего. Потом с тобой разберемся, если захочешь, набьешь мне морду, а сейчас, будь добр, приди в себя. Я хочу быть уверен, что ты прикроешь мне спину.

– Я и так прикрою, – с ненавистью процедил фон Съедентент, и наконец-то с усилием посмотрел бывшему другу в глаза.

– Я знаю, Март, – спокойно произнес Алекс. – Что сейчас будем делать? Твоя сфера, командуй. Мы поддержим резервом, если понадобится.

– Попробую убрать один из трех каркасов, – нехотя объяснил Мартин, – и уменьшить площадь и мощность щита. Игорь Иванович, – он повернулся к Стрелковскому, – пусть ваши люди будут готовы к эвакуации.

Стрелковский кивнул, достал рацию, направился к машине – чтобы не отвлекать магов разговорами. Мартин уже колдовал над щитом. Присасывался тонкими стихийными нитями к узлам, натягивал их, раздвигал, отделяя внешний слой от подпитки. Щит от его прикосновений едва заметно подрагивал, словно рябь по воде шла от ветра. Барон остановился – руки его были разведены, и друзья его спектральным зрением видели, что в каждой ладони он как искусная пряха держит десятки нитей, идущих к гигантскому куполу. Вокруг Мартина заполыхали стихийные потоки, и он ударил, пытаясь перерезать спайку между внешним слоем щита и остальными.

Купол загудел – и вдруг полыхнул мощной волной отдачи. Рванулись прочь тонкие облака на небе, высокая трава легла на землю. Мартин отлетел назад, друзья едва удержались на ногах – спасло наличие собственной защиты. Александр успел бросить щит на Стрелковского. Солдаты по периметру валились наземь, переворачивались близко расположенные к щиту машины. В лагере, от которого маги приехали, срывало палатки. Через пару минут вдалеке зашумел, раскачиваясь, лиственный лес.

Когда гул стих, слышны стали изощреннейшие лающие блакорийские ругательства. Это из полегшей травы поднимался Мартин, и настроение у него очевидно было хуже некуда.

– Живы? – крикнул он Стрелковскому. Тот махнул рукой. – Накладочка вышла, – проворчал он уже в сторону Алекса и Макса. Те деликатно помалкивали. – Попался, как первокурсник, – бурчал он себе под нос, – элементарная ловушка ведь. Ох, придурок, – и он снова добавил крепких ругательств, и вдруг поперхнулся, глядя на что-то за спинами друзей. – О, Вики. Извини, что оскорбил твой слух.