Королевская кровь. Книга 3

— Хорошо, сафаиита, — Суреза подняла руки к небу, видимо, благодаря высшие силы, что беспокойная драконья невеста нашлась, и ушла.

Молоко подействовало — а, может, не беспокоили больше мысли, приведенные в порядок, или легкий аромат лаванды, оставшийся на коже, сделал свое дело, но через двадцать минут Ангелина Рудлог уже крепко спала, и не слышала ни плеска фонтана, ни громкого пения птиц за окнами.

Владыка Истаила тоже не сразу заснул после будоражащих кровь прикосновений к обнаженной, полыхающей огнем, яростью и страстью принцессе. Тело его покалывало от избытка силы и жаждало женщину, но он не торопился, охлаждался прохладным шербетом и терпким виноградом, неспешно пил ароматный фруктовый чай и улыбался. Сколько же в ней гордости, сколько силы!

— Господин, — почтительно позвал верный и тонко чувствующий настрой повелителя Зафир, — вы давно не уделяли внимание вашим нани-шар. Позвольте, я позову женщин из гарема, служанки женской половины говорили мне сегодня, что ваши жены соскучились по вам и обижаются.

Нории помедлил. Но он не был евнухом и любил женщин. И сейчас ласковые руки дочерей пустыни были желанны — если та, которую он желал на самом деле, была еще не готова.

— Да, — сказал он гулко, — позови, двоих или троих. Ты помнишь…?

— Конечно, Владыка, — произнес Зафир, кланяясь. — Только тех, кто сам захочет прийти.

Эта ночь прошла для Нории в горячем дурмане плотской любви, и девушки, пришедшие к обожаемому Владыке-дракону, потом шепотом рассказывали, что был он особенно внимателен, нежен и страстен, и так и не дал никому из них поспать. И еще одарил наутро прекрасными украшениями, которые и драконице надеть не стыдно.

Среди пришедших к Нории в эту ночь была и черноволосая, черноглазая Зара. Ей нравилась невеста господина, и она, будучи поумнее многих в гареме, предчувствовала, что скоро дракон забудет про своих нани-шар. И что эта ночь вполне может быть последней, когда он позвал женщин к себе.

Зара любила Владыку не как женщина мужчину — как восторженная девочка, получившая возможность прикоснуться к чуду, и это тоже было причиной, почему она пришла к нему. Может быть, когда-нибудь, когда дракон наконец завоюет свою невесту и они будут жить долго и счастливо, он будет так добр, что вспомнит с улыбкой и нежностью и ее, Зару из Аль-Севедов.

И не испытывала она чувства вины перед госпожой с Севера, взявшейся учить их писать и читать — потому что Ангелине, если она возьмется за ум и откроет глаза, достанется все чудо, целиком. А ей, Заре, достаточно и этого мимолетного сладкого касания от необыкновенно нежного к женщинам красноволосого дракона.