Королевская кровь. Книга 3

"

"— Ты же знаешь, что от меня не уйдет, — поторопил его Стрелковский.

Тандаджи кивнул.

— У Ее Величества было видение, связанное с божественным промыслом. И там прозвучало: «Что кровью закрыто, то кровью и откроется». Непонятно, имеет ли это какое-то отношение к нашей проблеме. Но, — тидусс остро глянул на собеседника, — ты же имеешь возможность спросить.

— Имею, — подтвердил Игорь с сомнением, — но боги крайне редко напрямую вмешиваются в жизнь людей. У них, скажем так, есть лимит на вмешательства, и расплата за них очень сурова. Поэтому решения должны принимать люди и нести на себе ответственность вместо богов тоже. Наши небесные господа могут лишь подталкивать издалека, формировать цепочки событий, но выбор все равно делает человек. Мне трудно говорить, чтобы не сказать лишнего, Майло, — он остановился, подбирая слова. — но, поверь, ситуация должна быть глобально экстремальной, чтобы они вмешались прямо, нарушили поток событий.

— Всемирное поднятие нежити экстремальной, видимо, не считается, — пробормотал Тандаджи с некоторой ехидцей.

— Вероятно, — спокойно произнес Игорь, ничуть не обидевшись, — они считают, что люди сами справятся. Хотя кто знает божественные замыслы, Майло? Возможно, они действуют, прямо сейчас даже, через нас с тобой.

— Хотелось бы, чтобы действовали поактивнее, — парировал Тандаджи недовольно. Разговор неожиданно, но верно клонился в сторону теологического спора. — У нас, в Тидуссе, все куда проще устроено. Богов в доступности нет, а наши великие духи легко помогают — за дорогую жертву, правда. Если для бедняка такой жертвой могут стать последние ботинки, то богачу придется отдать то, что он действительно ценит. Часто тоже не обратишься, но мы всегда знаем, что за нами приглядывают. А тут… равнодушие какое-то. На юге на днях поднялось кладбище, опоздали военные буквально на несколько минут — и несколько домов в деревеньке вырезали. Полностью. Семьи с детьми. Чем они виноваты? Почему в таких случаях не вмешаться? Хотя не мне говорить, конечно, на моей родине и пострашнее вещи творятся. Вот и задаюсь я вопросом — зачем вообще нужны боги, если к делам людей они безразличны?

— Я тоже так думал, — возразил Стрелковский. В глазах его тидусс увидел опасный фанатичный огонек. — До того, как получил семь лет на осознание, друг. Если бы за нас все решали, оберегали от всех опасностей и несчастий, человечество перестало бы развиваться. Мы бы до сих пор бегали в шкурах и пребывали бы в младенческом состоянии разума. А так… мы, наверное, получаем опыт. Страшный, болезненный, часто невыносимый и смертельный. Что делать — это свобода выбора, данная нам Триединым. Мы действуем сами, и ответственность несем тоже сами.