Королевская кровь. Книга 3

Впрочем, когда он был желанным гостем? Только один раз.

Берман помрачнел, взглянул на гостя.

— Он устраивает бои за трон, так как жена — чужеземка, — не обращая внимания на взгляды, продолжал колдун. — Мне нужно, чтобы ты принял участие и победил его.

— У меня есть женщина, — проворчал медведь, — и трон мне не нужен.

— Она не жена тебе, — с усмешкой сказал Рибер, — поэтому ты можешь участвовать. А короноваться или брать женой невесту Бермонта я тебя не заставляю. Главное — отдай мне коронационную подвеску. И приведи мне Полину Рудлог. А дальше можешь отрекаться и жить как жил раньше.

— Что будет с женщиной? — осведомился Эклунд.

— Она останется жива, — с той же раздражающей улыбкой проговорил колдун. — Нам не нужно лишних смертей. Даже вернется к семье. Могу дать слово.

— Дай, — согласился берман. — И это все? Больше требовать ничего не будешь?

— Обещаю, — четко произнес непрошеный гость, — выполнишь то, о чем я сказал, и долг будет закрыт. Мое слово.

Эклунд молчал, раздумывая. День, когда он должен был отдавать долги, когда-то должен был наступить. И он, обращаясь за помощью к черному, понимал, что возвращать придется не деньгами и не убитыми зайцами.

Четыре года назад Марьяна родила ему второго сына. Роды шли тяжело, повитуха, вызванная на помощь — первого сына он принимал сам — потребовала везти женщину в больницу. Вызывать скорую.

Но пока небольшой медицинский листолет добирался до их затерянного в лесах дома, роды уже пришли к той стадии, когда везти ее куда-либо было невозможно. Женщина уже не могла тужиться и только стонала в забытьи, он бесился от запаха крови и беспомощности. Прибывшие врачи сделали все, что смогли. Но сын родился, обвитый пуповиной, весь синий, маленький. Задышал через две минуты после того, как появился на свет.

Потом была реанимация, бесконечные поездки в больницу, работа виталистов. Когда через полгода их выписали — уже стояло несколько страшных диагнозов. Водянка головного мозга. ДЦП. Сердечная недостаточность.

Маги и врачи не были богами, хоть и бились за маленького пациента, как могли. Слишком мало виты было в малыше, слишком близко он стоял к черте, за которой была смерть.

Тогда Эклунд и пошел к колдуну, жившему в их местах, и, по слухам, способному победить смерть. Пошел и дал слово — когда бы и как ни потребовал Людвиг Рибер вернуть долг, он, Эклунд, согласится. Потому что именно он был виноват в том, что случилось с Марьяной и малышом. Именно он был против больниц и обследований, а она не возражала ему — только жаловалась иногда, что ее одолевают плохие предчувствия.

Колдун помог. Почти ночь просидел в детской, запретив хозяевам входить в дом — благо, было лето и можно было переждать на улице.