Королевская кровь-11 (СИ)

Иномиряне с криками ужаса разбегались от него в стороны, снова заговорили автоматы очнувшихся форштадтцев. Кто-то прокричал: «Не заденьте тварь с крыльями, это же змей Дармоншир, это свой!», – и Люк заклекотал от смеха, чуть не подавившись последним из чудищ.

Когда с врагами было покончено, герцог сменил ипостась и спланировал на каменную крошку рядом с Дьерштелохтом. Тела обыскивали, собирая оружие и боеприпасы и унося их в узкий проход. Кровь на белых камнях от жары успела свернуться почти до черноты.

Барон покосился на Люка, затем на причесанные вихрями холмы, где, как прихлопнутые мухи, были разбросаны дохлые раньяры.

- Я думал, врут про змея, – сказал он вмеcто приветствия. Лицо его поблизости казалось страшным от шрамов. Будто его резали наживую.

- Почему? – чуть гнусаво полюбопытствовал герцог: в ноздрях от пыли свербело просто невыносимо.

- Потому что, когда я вам пересчитывал ребра в борделе, вы не обернулись, чтобы спастись, - буркнул Дьерштелохт.

- Да вы гений коммуникации, барон, – похвалил его Люк, потирая нос, – сразу зашли с общих приятных воспоминаний.

Бывший командир форштадтской гвардии вздернул тяжелый подбородок. На Люка он не смотрел.

- Я не горжусь тем, что делал, герцог, - ответил он наконец. - Я совершил немало ошибок, пусть даже часть из них была не по моей вине. Но прямо скау: хорошо, что я тогда вас не убил.

- Безусловно, – с иронией согласился Люк. - Но забудем, барон, сейчас мы на одной стороне. – Глаза слезились от пыли и солнца, и он поморгал, глядя, как солдаты кирками и ножами сковыривают куски хитина с раздавленных охонгов, грузят на тачки и увозят в проход. И, конечно, не удержался от вопроса: – Зачем вам эта дрянь?

- Мы первое время после боев сжигали и инсектоидов, – проговорил барон Альфред, - пока не узнали, что из них нежить не восстает. Но тогда и выяснили, что их хитин плавится при высокой температуре. По идее он дoлжен сгорать, как любая органика, но нет: cначала раскаляется, трескается почти в пыль, а затем плавится, и из него можно лить что угодно. Когда остывает, остается таким же прочным. Вот у нас в кузнях и льют утварь, пластины для бронежилетов…

Их разговор прервал боец с огнеметом.

- Командир, падаль сжечь успеем? - Он ткнул ботинком одно из тел. - Нам бы здесь нежити не нужно! Или оставим их насекомым?

Дьерштелохт глянул в сторону столицы, поднес к глазам небольшой бинокль.

- Оставьте, - приказал он, - уже опять летят. Все вниз! – И пока бойцы один за другим исчезали в проходе, повернулся к Люку и объяснил: – Иномиряне боятся нежити не меньше, чем мы, поэтому скармливают трупы своим тварям. нам важно не показывать наши выходы.

- Я так понимаю, оборона Форштадта – ваша заслуга, – пробормотал Люк с уважением. – Жажду узнать, какими судьбами вы здесь.