Королевская кровь. Книга 8

Один, в более-менее приличной одежде, в мехах, с устрашающим грубым лицом, спешился, что-то крикнул на чужом языке своим - те, кланяясь, начали суетиться, повели привязывать насекомых к забору, часть, дергая за веревки, заставила пленников выстроиться у стенки сарая.

На Анежку никто будто и внимания не обращал, пока она, хмуро наблюдающая за захватившими ее дом чужаками, не услышала окрик. Командир иномирян сделал повелительный жест рукой: подойди, мол.

Она подошла, так же опираясь на вилы. Он с высокомерной насмешкой осмотрел ее, оружие, что-то сказал тоже сошедшему со стрекозы соратнику, и они грубо захохотали.

Наконец, иномирянин соизволил заговорить.

- Баба, - он как-то смешно ставил ударения, на последние слоги, - не бояться. Даешь есть, пить. Кричать, плакать нет, побить. Будешь мой слуга. Я твой господин. Понял?

- Что ж тут не понять, - откликнулась Анежка Витановна, подмечая, кто куда пошел, где расположился. Раздалось истошное мычание - ее коровушку, Буренку, два иномирянина тащили к месту, где привязали охонгов. Дошли, полоснули ножами по бокам - и инсектоиды как взбесились, начали рвать бедную скотину заживо.

Северянка недобро сощурилась, посмотрела в другую сторону. В середину двора солдаты бодро таскали дрова из ее поленницы.

- Идти дать есть, - настойчиво повторил иномирянин.

- Всем? - глухо поинтересовалась Анежка Витановна.

Он не понял, нахмурился.

- Много кормить? - попыталась объяснить северянка и показала рукой на солдат и пленных.

- Эти да, - он указал на солдат, - эти лепешка и вода, - показал на северян.

- А еще будут? - поинтересовалась хозяйка дома. - Еще придут? С запасом готовить?

Он снова нахмурился.

- Нет. Здесь кормить. Больше нет. Много болтать. Идти!"

"Анежка Витановна кивнула, пошла к дому. Несмотря на жуткий акцент и странное употребление слов почти без склонений и падежей, все было понятно. Она уже открыла дверь, когда позади раздались крики, жуткий свист. Пленных плетьми загоняли в ее сарай. Два солдата с гоготом толкали друг к другу задыхающуюся от ужаса девчонку.

- Идти! - иномирянин толкнул ее в спину, его плеть свистнула совсем рядом - пока взрыла снег у валенок. Предупреждает, поганец.

- Много готовить, - сказала она, - нужна помощница. Женщина. - Подумала и добавила. - Господин.

Он подумал, высокомерно кивнул, что-то крикнул солдатам. Девчонку за веревку потащили к дому.

В доме иномирянин сел на хозяйскую кровать с узорчатым покрывалом, осмотрелся, довольно что-то сказал на своем языке, сняв рукавицы и потирая руки. И без перевода понятно, что тепло. Он был младше нее - лет тридцать-тридцать пять, плечистый и мощный, черноволосый, с жесткой складкой у рта, темными глазами под нависающими надбровными дугами, впалыми щеками и крючковатым носом. И высокомерный донельзя.