Королевская кровь 11. Чужие боги

И даже спокойствие спутников не помогало.

Зато нож успокаивал. Давал иллюзию контроля.

– Все хорошо, они не агрессивны, – тихо сказал Тротт, дотронувшись крылом до ее пальцев. Принцесса посмотрела туда, где легкой лаской прошло прикосновение, и обнаружила, что вновь сжимает рукоять оружия. – В любом случае мы уйдем отсюда завтра утром, Алина.

Медейра с любопытством, но без настороженности поглядывала на них. Дети повизгивали, смеялись, бесстрашно цепляясь за руки Четери – тот подбрасывал их, сажал на плечи.

– Но как, если нас не выпустят? – пробормотала принцесса. Нож она отпустила, но, выдохнув, взяла Тротта за руку и шагнула к нему ближе.

Он внимательно взглянул на нее зелеными глазами, и она посмотрела в ответ с таким вызовом, что он только усмехнулся и крепче сжал ее пальцы.

– Вы удивительно смелы там, где не надо бы, и трусите здесь, – проговорил он приглушенно. – Посмотрите вокруг. Кого вы видите?

Медейра отстала и смеялась над Четери, который чуть ли не жонглировал детьми. Маленькие тимавеш были счастливы.

Алина снова завертела головой.

– Крестьян?

– Верно, – похвалил он. – Воинственные народы, народы агрессивные выглядят иначе. Мы уже увидели много людей, но ни одного бойца, солдата, дружинника. Ни одного надсмотрщика. Это нация свободных землепашцев и охотников, которые используют оружие, чтобы защищаться, а не нападать."

"– А если они решат, что им нужно защищаться от нас? – тяжело вопросила принцесса.

– Пробьемся, – пообещал Четери из-за ее спины. Макс хмыкнул.

Алина оглянулась. Дракон так и подбрасывал на обоих плечах ребятишек, но взгляд у него был совершенно спокойный.

И она, глядя на радостных детей, на пестро одетых местных жителей, приветствующих гостей и Медейру, поняла, что ей очень не хочется, чтобы сквозь них пришлось пробиваться.

Дом внутри оказался светлым и прохладным и пах свежим деревом, хлебом и молоком. Алина, так и не отпуская руку Тротта, прошла вслед за ним за «дверь» из лиан и словно оказалась в улучшенной и обустроенной версии их с профессором убежищ.

Сквозь пышную шапку листьев в окна заглядывало солнце. На полу лежали коврики, такие же цветастые и бахромчатые, как одежда тимавеш. Здесь вообще было много пестрого текстиля – и занавески на окнах, и узкие лоскутные гобелены с растительными узорами на стенах. Круглая стена выглядела гладкой, словно покрытой лаком, пол и потолок были образованы перемычками папоротника. Вдоль всей стены на уровне бедер шла массивная лавка, будто широченная складка папоротника, под которой прятались плетеные лари и сундуки, ведра и тазы, кадки с водой, а почти под самым потолком располагались заставленные утварью полки-наросты.