Королевская кровь 11. Чужие боги

Летая среди беспрестанно бьющих зеленых струн, уклоняясь от прямых ударов, Четери ловил лианы и связывал попарно, прыгая, раскачиваясь и подтягиваясь на полученных натянутых тросах, как акробат. Резать не стал: доставать клинки во время этой разминки было глупостью, да и не хотелось еще больше пугать местных. Сам виноват: надо было прикинуться дохлым или спящим, подождать, пока свяжут, затем «очнуться». Работало раньше на Туре, сработало бы и сейчас. Связанных незнакомцев обычно боятся меньше, чем не связанных.

А теперь туземцев нужно было убеждать в своих мирных намерениях. И удивлять.

Четери, связав половину лиан и уклоняясь от корней папоротников, подмигнул девчушке, которая двигала руками так усердно, будто мухобойкой надоедливую муху била, кувыркнулся к чуть парящему костру и схватил нетронутую Максом половинку ящеровой тушки. А затем, пробежав по натянутой лиане и получив очередную прореху в штанах, спрыгнул на землю прямо перед старшей женщиной, склонился, уворачиваясь от ударивших с двух сторон лиан и положил тушку прямо ей под ноги. И сел на землю шагах в пяти от нее, хватая летящие в него плети и быстро-быстро скручивая их, чтобы не мешали.

Примитивными местные не выглядели. Но даже дикари бы поняли.

Женщина что-то гаркнула, величественно подняв руки, и на полянке стало тихо-тихо. Растения с шуршанием отползали обратно в лес, карабкались на папоротники, вновь обвивая их. Связанные дрожали, пытаясь освободиться. Вновь погружались в почву корни папоротников.

Старшая колдунья смотрела на подношение, сдвинув брови. Затем подняла глаза на Четери и что-то величественно и строго спросила, живо напомнив ему царицу Иппоталию.

Чет улыбнулся и показал руками на уши, помотал головой.

– Я не понимаю, – сказал он."

"От движения плеч сорочка, превратившаяся почти в лохмотья, треснула и сползла на землю. Туземцы, выступившие из-за деревьев, засмеялись, рассматривая его. Смеялась, лукаво поблескивая черными глазами, молодая колдунья. Старшая все так же строго рассматривала его, а он – ее: лицо не старое и не молодое, такие бывают у сухощавых женщин за сорок, волосы черные, с седыми прядями, в длинные косички, заплетенные назад по голове, вставлены яркие птичьи перья. На лбу нарисован красный полумесяц рогами вверх и точка над ним, на щеках и руках – что-то растительное, неопознаваемое. Одежда самотканая, свободная: рубаха необычная, словно сделанная из длинного платка с широкими желтыми и красными полосами, украшенного бусинами и бахромой, в котором вырезали горловину и зашили по бокам, оставив место для рук. Рубахи эти были очень похожи на дохи жителей Теранови, только те были из шкур и до пят. Штаны тоже цветастые, с прорезями по бокам, скрепленными завязками.