Королевская кровь 11. Чужие боги

Ты весь как на дыбы стал, когда эта Рудлог появилась в дверях. Не ври себе. Ты влюбился еще тогда.

Макс помолчал, всматриваясь в себя. Рядом с Мастером это получалось легче.

– Нет, – сказал он наконец. – Это случилось раньше. Когда я причинил ей боль.

«Только я этого не понимал. Когда она пыталась меня переупрямить. Когда увидел, как сосредоточенно и восхищенно она смотрит на меня перед взломом – и, возможно, из-за этого надавил слишком сильно. Когда организовал семинары для студенток, чтобы видеть ее. Взглядом искал ее в коридорах».

Дракон удовлетворенно кивнул.

– Великая Мать еще и справедлива. Я говорил, что ты уже наказан, Макс. Богиня отдаляет от своей милости плохих и безнадежных людей, но когда хороший человек оступается, дает ему искупление. И не будь Лортаха, ваши судьбы все равно были бы сплетены – так или иначе тебе пришлось бы заботиться о ней.

– Они и так сплетены, – неохотно ответил Тротт. – Она дочь моего друга, которого я убил, Четери.

Дракон присвистнул.

– Великая Пряха!

– Я мог бы быть ее отцом.

– А я мог вырезать весь Рудлог. Но я не стал мясником, а ты – ее отцом, так стоит ли печалиться о том, чего не случилось? – Чет заработал челюстями, перемалывая тонкую косточку. Крысозубы разочарованно защелкали. – Расскажи мне про своего друга, Макс. Я знаю, что такое омывать руки в крови тех, кого любишь. Расскажи мне. Мертвые, когда вспоминаешь о них, на мгновения возвращаются к нам, живым. Ты расскажешь о нем, а я узнаю тебя.

Тротт оглянулся на принцессу – она все так же спала, периодически болезненно посапывая.

– Она спит, – повторил Четери понимающе.

Макс взял прутик, сунул его в огонь и, глядя на то, как он тлеет, начал говорить. И действительно, пока звучали слова, пока звучало имя друга в ночи другого мира, ему казалось, что Михей сидит с ними у костра и тоже слушает их общую историю. От знакомства в университете до смерти в Верхолесье.

– Когда-то я убил своего лучшего ученика, – проговорил Четери, когда Тротт замолчал. – Его звали Марк Лаурас. Проучись еще немного, и он смог бы одолеть меня – так страстно он любил бой и так чувствовал ритм. Но он выбрал верность государю, а я взял на себя обет заботиться о его детях. Светлана – далекая правнучка моего ученика. Мой обет свел нас, притянул друг к другу. Так бывает, и это правильно. Хорошо, что ты взял в жены дочь того, кого убил. Вас притянуло, и это правильно. Плохо, что ты решил умереть, но не трогать ее. Я понимаю почему, но хочу услышать тебя. Почему, Макс?

Тротт, все еще переживающий пустоту после разговора, повернулся к принцессе.

– Посмотри на нее, – сказал он глухо, и Четери оглянулся. – Она пережила столько, сколько не каждому мужчине по силам. Столько страха, горя, боли.