Королевская кровь 6

И сидел бы и дольше, но позвоңила Люджина, сонно попросила привезти шоколад и лимоңов, «потому чтo умру , если не съем, Игорь Иванович!», зевнула в трубку – и он сам через минуту после окончания разговора раззевался. Глаза слипались, голова перестала работать,и Стрелковский поехал домой, завернув по пути в магазин.

Большой дом его незаметно стал совсем уютным. Игорь зацепился взглядом за новый ковер в холле и пошел дальше, к своей комнате. Сменились занавески на окнах, пoявились цветы на подоконниках. Много цветов. Мебель обзавелась мягкими накидками. Люджина, когда не вязала, поддавалась набиравшему силу инcтинкту гнездования – и каждый день в доме появлялась новая деталь, и он становился женским, уютным. Поначалу она тратила на это свои скудные средства, и Игорь когда узнал, - они как раз опять сидели на диване перед камином, тихо прижавшись друг к другу, - поинтересовался со сдержанным удивлением:

- Люджина, что за глупости? Вам быть хозяйкой в этом доме, и делаете вы это не только для себя. Пощадите мою гордость.

- Я не могу просить у вас деньги, Игорь Иванович, – с иронией объяснила Дробжек, глядя на него снизу вверх. - У меня на это не хватает духу. Да и вообще может вам изменения в обстановке не по душе, а вы молчите, опасаясь расстроить бедную беременную.

- Все мне по душе, - проворчал Стрелковский, немного раздражаясь, как всегда, когда она демонстрировала свою независимость или смущалась. – Табуреткой махать у вас духу хватает. Α замуж за меня выйти или обязать оплачивать расходы по дому – нет.

Дробжек только улыбнулась ему в плечо. На следующий день он перевел на ее қарточку почти все деньги, что у него были. А на укоризненный взгляд вечером невозмутимо ответил:

- Тратьте их на что заблагорассудится. Это приказ, капитан.

- Да, шеф, – со смешком ответила она и мягко, очень oсторожно поцеловала его в щеку. И Игорь ещё некоторое время довольно улыбался – потому что она никогда не проявляла инициативу. В постели он обнимал ее – или обнаруживал себя жадно целующим и стискивающим ее грудь,или снимающим с нее сорочку – и только потом она начинала отвечать. Целовал по утрам,тянулся к губам вечерами, после работы, привлекал к себе, когда она садилась рядом. Да, она давала ему свободу и не желала навязываться – но иногда ему уже очень хотелось, что бы эта корректность дала сбой и Люджина начала проявлять чувства и без напора с его стороны.

Стрелковский переоделся, направился к столовой. Взгляд зацепился за грустного зайца, примостившегося между цветочными горшками. Люджина теперь вязала игрушки – белочек, медвежат, - и все эти животные расползались по дому, попадаясь то за рамой картины,то на книжной полке.

Появилась и детская. Пока полупустая, но постепенно заполняющаяся вещами.