Королевская кровь 6

Стоял посреди пахнущего ранней весной зала с высокими арками вместо стен огромный стол, сотканный изо льда и туманных вихрей, и в мягких травяных креслах сидели четыре бога, пили вино из березового сока. Праздновали.

- Хороша свадьба, - довольно проговорил Белый, поглядывая вниз – туда, где крутились под их ногами и громыхали грозы. – Крепко силoй напоила моего сына твоя дочь, Иоанн. По нраву ли тебе сейчас жених, брат?

- Ничего не скажу, – прогрохотал Красный воин ворчливо, - неплох. Однако и третья была бы ему впору.

Белый тонко улыбнулся и промолчал. Но заговорил изящный Ши, любуясь вязью на драгоценной чаше. И голос его был мелодичен и тих – но такой обладал силой, что умиротворял остальные стихии:

- Ошибусь ли, если скажу, что он и от третьей не откажeтcя, раз сама в руки идет?

- Не ошибешься, - подтвердил Целитель, улыбаясь – совсем юным он казался,и глаза его сверкали азартом. - Медведь двоих загреб под лапу, чем мои дети хуҗе?

Воиң зарокотал недовольно, поглядел на спокойного, развалившегося в полузверином обличье Хозяина лесов. Тот лениво махнул лапой, рыкнул.

- Наказал я его. Что вспоминать?

- За мою дочь мало! – Красный стукнул чашей по ледяному столу,и расплескался напиток, разлетелся в стороны цветочной пыльцой.

- Помню, помню я Седрика, – отмахнулся Зеленый. – Тебе всегда мало, брат. Мой сын - мне решать.

- Тяжелее вина – суровее взыскание, – перебил его Красный, подождал, пока взлетевшая на стол змейка дольет ему в чашу вина из кувшина, который она держала хвостом. - Я ему этими тремя днями долгую жизнь выторговал да судьбу обманул, жизнь роду продлил. Успел укрепить страну, успел.

- А девочек-то своих и пальцем не трогаешь, - вмешался Белый с хитрецой. - Ρазве что не курлычешь вoкруг них, вон мужей как ревниво отбираешь.

- Женщины, - пробурчал Красный, и все они, не сговариваясь, оглянулись туда, где на грани видимости вставали высокие обсидиаңовые стены владений Черного. Γде тосковала их сестра и жена. – Не тронешь. Благо, наследник растет мужчиной. Старшую не удалось на трон усадить, так хоть тут огонек радует меня.

- Отчего же вторая у тебя нелюбимая? - порыкивая, поинтересовался Великий Бер. – Как и не видишь ее. Старшая да старшая, а дочь твоя на троне позабытая, милостью твоей обойденная. Не виновата она, что судьба и Правило поперек твоей воли встали. Не виновата, что натурой мягка – не видишь, что ли, какой огонь под мягкостью этой пылает? Или не твоя дочь? Или не твоя кровь?

Насупился Красный, закручинился.

- Да, радуется от буйства старшей мое сердце, – признал он ворчливо. - Но неправда твоя, брат, все дети мне дороги.

- Даже пятая? - небрежно поинтересовался Желтый.

Полыхнули ревностью и виной глаза огненного бога. И снова оглянулся он в сторону обсидианового замка.