Королевская кровь 6

- Ты недооценил опасность и чуть не погиб, - жестко впечатывал слова король, сверля его пронзительным блекло-голубым взглядом, - ты недооценил противника и оказался в еще худшем положении, чем раньше! Да, – вдруг тон его смягчился, – похвально то, что ты не сдаешься, и я ценю твою отчаянность и смелость. Но есть разница между упорством и глупостью, Лукас! Нельзя мыслить столь местечково и ограниченно. Я дал тебе в руки возможность безболезненно склонить эту Рудлог к браку, при этом вся ответственность лежала бы на мне,и все недовольство было бы направлено на меня. И что я вижу? Прекраснодушного осла!

Дармоншир чувствовал себя ровно так же, как когда его примерно в тех же выражениях отчитывал Тандаджи. Но главное он ухватил.

- Не нужно фотографий в прессу, ваше величество, - сказал он настойчиво, ощущая, как оглушающе противно звучит поражение. - Уничтожьте их. Клянусь, завтра Марина Рудлог станет моей женой.

- И почему я должен тебе поверить, Лукас? - внимательно поинтересовался король. Люк пожал плечами и немного даже высокомерно ответил:

- Я даю вам свое слово, ваше величество. Считайте, что я проникся государственной необходимостью.

Инландер курил, прислонившись спиной к зеркалу, задумчиво разглядывая опального герцога.

- Даю тебе время до вечера, – проговорил он. - Фотографии я сожгу сегодня поутру, как вернусь во дворец. Считай это авансом моего к тебе доверия. И не разочаровывай меня еще больше, Лукас.

- Вас опасно разочаровывать, ваше величество, - едко усмехнулся Люк. - Не представляю, отчего вы меня ещё терпите.

Король сунул окурок в пепельницу, подошел к Люку,

- Потому что, – сказал он неожиданно ровно, – мы очень похожи, Лукас. Мы оба не любим давления, но через года вспоминаем именно тех учителей, которые заставляли нас жилы рвать, чтобы чего-то добиться. Нам нė свойственна организованность, и поэтому, когда в ней возникает нужда, она превращается в педантичность. Я вижу в тебе потенциал, Лукас, а в твоих прошлых метаниях вижу себя. У тебя много сил, которые ты тратишь на ерунду. Поэтому тебя нужно обуздывать, направлять в нужную колею – иначе ты израсходуешь себя впустую. Тебе это кажется жестокостью? Пусть. Когда-нибудь ты вспомнишь меня и скажешь cпасибо. Как я говорил спасибо отцу, хоть он и ломал меня, молодого обалдуя, через колено. У него случались oшибки, но по сравнению с тем, что он дал мне – пусть вопреки моей воле, - это ничто.

Он на мгновение сжал пальцами плечо Люка, обалдевшего от этого тона и подтекста, поколебался, словно желая что-то сказать, поморщился, развернулся и ушел к зеркалу.

Луциус Инландер вернулся в дом женщины, стойко выносящей его невыносимый характер, задумчиво покурил в гостиной и,тихо открыв дверь в спальню, скользнул в кровать.