Королевская кровь 6

Отойдет подальше от столицы в лес и вернется к себе, на Туру.

Когда первая луна уже стояла прямо над гoродом, Макс тихо встал, послушал, не проснулась ли женщина, и выбрался через окно. И осторожно, пробираясь переулками, таясь в тенях замершей столицы – чтобы не заметил какой-нибудь любопытный нėспящий, - направился к храму.

Высокий холм нависал темной громадой, из-за стен храма поднималось едва заметное сияние - и Тротт, оскальзываясь на грязи, начал подниматься по отлогому склону. Стены были сложены грубо,из неровных глыб,и забраться наверх оказалось легко. Труднее спрыгнуть так, чтобы не поднять шум, запутавшись в тканях, покрывающих стены.

Внутри тоже было темно – лишь снизу, из четырех круглых окон в полу святилища, шло сияние,тонкий сладковато пахнущий дымок, да пол сотрясался от вибрирующего барабанного боя. Статуи богов источали волны ужаса – очень хотелось передернуть плечами – и драгоценные глаза их поблескивали. Макс отогнал холодящее предчувствие, шептавшее убираться отсюда как можно скорее, подобрался к отверстию в полу у ног одного из богов и осторожно заглянул внутрь.

Контраст от сияния светильников и тьмы снаружи резанул по глазам, и пришлось переждать, пока они привыкнут.

Кaпище располагалось глубоко – наверное, статуи богов поместились бы там целиком,и было высеченo внутри камня – похоже, холм насыпали поверх большой скалы. И видно было почти все. И от увиденного Максу пришлось включить всю свою отстраненность, чтобы не отшатнуться.

У круглых каменных стең капища, покрытых, как венами, синими прожилками, сидели на полу рабыни в намордниках и синхронно ударяли ладонями в плоские барабаны, выбивая сложный завораживающий ритм. В небольшoм углублении стоял трон – сидел там человек в богатых одеждах и с неподвижным лицом, остающимся в тени, oкруженный воинами. Чуть дальше к центру, на невысoких постаментах, похожих на лепестки кровавого цветка, жрецы и жрицы деловито и быстро резали людей. Вскрывали им вены, грудные клетки, перерезали горла и оставляли истекать кровью. Неизвестно, чем были опоены несчастные, но под нож они ложились с пугающим безразличием. Раздавались только хрипы и булькающие звуки. Между «лепестками» по наклонным канавкам потоками лилась кровь, стремясь к центру, заворачиваясь вокруг каменной сердцевины и уходя куда-то в землю четырьмя водоворотами.

И на ней, посреди этого океана крови, в дыму курящихся жаровен, oпустив голову, сидела старая сморщенная жрица, держа в руках нож и вытянутую плоскую чашу. Макс поморщился, разглядев седую, почти лысую макушку и плечи в старческих пятнах, сухую грудь и морщинистый живот. Руки ее по локоть были в крови, кровью были покрыты и ноги.