Королевская кровь 10. Стальные небеса

Она тревожно подергала себя за кончик косы.

— Не хочу об этом говорить, — призналась она шепотом.

— По-ля, — рыкнул он требовательно.

— Ты ведь поддержал меня не из-за того, что случилось… тогда? — решилась она наконец. Голос прозвучал нервно, звонко. — Демьян, я не хочу, чтобы ты из-за чувства вины поддерживал то, что сам считаешь неправильным или вредным. Не надо. Прошу.

Она выпалила это и затаила дыхание. И Демьян помолчал несколько секунд, прежде чем ответить:

— Я бы подарил тебе всю Туру, если бы это помогло излечить твой страх и забыть тот день, Пол. Но это не решается подарками и не лечится потаканием глупостям, если они будут. Я всегда буду с тобой честен, заноза моя. Обещаю. Если ты придумаешь глупость, я так тебе и скажу. И разрушить Бермонт тоже не дам, не переживай. И если натворишь чего-то, буду строго спрашивать. Ты довольна?

— Очень, — сказала она с нежностью.

— А теперь хватит о делах, Поля. Осталось немного времени.

— Действительно, — проговорила она еще нежнее. — Самая пора тебе рассказать, как ты любишь меня.

— Действительно, — согласился он серьезно.

— Ты очень давно этого не говорил.

— Это потому что я ругал тебя, Пол. Я люблю тебя.

И дальнейший разговор весь состоял из приглушенных нежностей, шепотков, смеха и прочих волнующих вещей, которые свойственны влюбленным и совершенно ни к чему всем остальным.

Два дня спустя в линдах по всему Бермонту забурлили обсуждения. Старшие сыновья линдморов, оставленные ими на управлении баронствами, племянники и внуки, а кое-где и жены, поддерживаемые старейшинами, получали законные грамоты, прочитывали их, оправлялись от изумления и связывались с главами кланов. Бароны, из которых кто воевал рядом с королем Демьяном в Рудлоге, кто с войсками охранял предгорья Бермонта, а кто и ушел с Ольреном Ровентом в Дармоншир, на известия о начинаниях королевы реагировали по-разному. Одни скрепя сердце признавали, что новые законы разумны и необходимы, а другие высказывались, что война закончится, а женщин из армии будет уже не выгнать.

Ольрен Ровент, остановившийся с частью своих людей в Семнадцатом форте Дармоншира, тоже получил звонок от старшего сына. И, основательно усевшись на стул в казарме, хмуря широкий лоб, несколько минут внимательно слушал, как наследник зачитывает ему законную грамоту.

— И почему бы Бермонту было не выбрать послушную берманскую жену, — прорычал Ровент недовольно. — Неслыханно. Я знал, что она начнет лезть в мужские дела.

— Что ты будешь делать, отец? — почтительно спросил сын. — Разве можем мы позволить, чтобы в нашу армию набирали женщин? Это же позор, значит, мы так слабы, что не можем защитить их. Что дальше? Начнут набирать детей?

— Что делать, что делать, — проворчал линдмор с усилием.