Королевская кровь 10. Стальные небеса

— Для нассс время течет по-другомусссс, — шипел змей, пока Март опускался на пол рядом с женой, — этот разссс мы пропуссстили нападение, поздно заметилиссс… всссего разссс… всссе обошшшлосссь…

— И вполне можете не заметить еще раз, — неделикатно заключила Виктория.

— Просим, великий дух, позволь ее привести сюда, — проговорил Мартин торопливо, чтобы предупредить следующую вспышку раздражения. — Здесь будем мы, и ты, и божественный Инлий… — давление иного взгляда усилилось, и барон, невольно дрогнув, с верноподданическими нотками добавил: — Разве он позволит случиться плохому? В любом случае, мы уже здесь и не сможем скрыть от нее то, что увидели, когда вернемся.

— Есссли вернетесссь, — прошипел змей с нехорошим намеком. Но без злости, почему-то задумчиво поглядывая им за спины.

— Вряд ли это понравится матери ветров, — вежливо сказала Виктория. — Она расстроится. А ей нельзя.

Дух смотрел на них мерцающими глазами.

— Надо было сссразу оторватьссс вам головыссс, — прошумел он недовольно. — От людейссс одни неприятносссти.

— Так мы можем идти за ней? — уточнил Мартин настороженно.

— Идитесс, — махнул он хвостом. — Расс ты призвал в сссвидетели великого сссоздателя нашего, Змеяссс-Инлия, воззвал к его имени в его покое и он не покарал тебяссс… идитессс… В крайнемссс сссслучае будут лежать тут вдвоемссс… мессста хватит.

Семнадцатое апреля, Дармоншир, Марина

Я долго стояла у окна после закрытия Зеркала, но минуты тянулись так невыносимо медленно, что мысль занять себя чем-то оказалась настоящим спасением. Я принесла стул и села к подоконнику писать ответное письмо Ангелине, путаясь и то и дело поднимая глаза на место, где вокруг оставленного ориентира дежурили капитан Осокин и его люди. Я вздрагивала от любого отблеска, я застывала над листом бумаги и молилась, и каждая минута была для меня и мучением, и надеждой — ведь если они еще не вернулись, значит, не нашли, значит, можно еще верить в чудо…

В конце концов я так разнервничалась, что руки мои полыхнули: я расплавила ручку, оставив подпалины и чернильно-пластиковые пятна на письме и подоконнике и пошла к камину — купать руки в огне и успокаиваться.

Письмо я все же дописала. Написала и инструкцию к камням с огнедухами: Леймин собирался переправить их на форты после завтрака.

Где-то вдалеке загрохотали выстрелы, затем звуки стали ближе, еще ближе — будто иномиряне атаковали форт за фортом, — и стихли. Я пометалась по покоям, заглянула в ванную, поплескав себе в лицо воды, раздраженно отослала Марию, которая принесла упаковки с молоком и попыталась уговорить меня поесть. Я не хотела ничего слушать и никого видеть: в конце концов я снова встала у подоконника и больше не могла от него отойти.