Королевская кровь 10. Стальные небеса

И укрыть одеяльце-е-ем… — он с завываниями зевнул.

— В воде ты был пободрее, — беззлобно пробурчала Вики.

— Я и сам воодушевился, но, похоже, это были предсмертные судороги, — фыркнул Мартин, но тут же посерьезнел. — Спать, спать. Надеюсь, резерв достаточно восстановится за ночь и ранним утром мы будем в состоянии строить Зеркала. Иначе еще две недели, а то и больше, пока не закончится отступление, я Марине ничем помочь не смогу.

Вечер того же дня, шестнадцатое апреля, Дармоншир, Марина

Мартин не появился ни через полчаса после того как я использовала сигналку, ни через час, ни к вечеру, и я терпеливо ждала его целый день, то и дело впадая в отчаяние, сменяющееся дремой. Я знала: он придет, как только появится возможность, но каждая уходящая минута по крупице уносила силы, и все тяжелей было заверять себя, что друг меня не оставит, и все сильнее я сама себе казалась свихнувшейся и поддавшейся ложной надежде. Я пыталась мыслить трезво, но моему рассудку срочно, незамедлительно, прямо сейчас требовалась определенность — и промедление вводило меня в тихую истерику, которая изматывала до апатии.

В один из периодов бодрствования вместо приставленной санитарки я заметила в палате Марию, мою горничную. Она улыбнулась, сделала книксен, что-то сказала — мне хватило сил кивнуть, и я, поежившись, снова закрыла глаза. Несмотря на взвинченность, физически я чувствовала себя гораздо лучше, чем вчера, — словно серебряные туманные змеи действительно существовали и напитали меня ночью витой. Да и от моего брачного браслета привычно уже шли мягкие прохладные волны — но способность ясно мыслить не возвращалась. Вокруг суетились, со мной разговаривали, проводили процедуры, делали уколы, приносили еду, а я даже не могла нормально вслушаться в чужую речь — при попытках сосредоточиться мозг бунтовал, и я уплывала в сон. То и дело в груди и внизу живота возникала странное тянущее чувство, от которого я беспокойно ворочалась на койке, не в состоянии понять его. Оно было похоже на голодную тоску, но при мысли о еде я ощущала лишь усталость.

Ветер почти затих и звал меня наружу редко, едва слышно — а может, это я достаточно окрепла, и мозг переставал продуцировать бред. После второго или третьего пробуждения я испугалась, что больше не услышу его, и, с трудом подняв тяжелую голову, неловко спустила ноги на пол и побрела к окну. Мария тут же бросилась ко мне, придержав за локоть, когда я пошатнулась.

— Все в порядке, — сказала я сонно, остановившись у подоконника, и зябко потерла ладонями плечи, хотя снаружи было тепло. — Я только посмотрю.

Занавески шевелились от тока воздуха. Я глядела на выгоревший луг перед замком, с которого уже убрали последствия боя, на зеленый лес, на солнце, стоявшее высоко в небе.