Королева. Выжить, чтобы не свихнуться

Оказалось, в письме он не только намекал, а открытым текстом заявлял, что будет рад, если я приеду в его родной город. В самых смелых мечтах – в качестве его жены. Или, что тоже неплохо, невесты. Затем он упомянул, что согласен даровать английским торговым кораблям беспошлинный проезд через Зундский пролив. В конце осторожно спрашивал, может ли он надеяться на положительный ответ.

– Есть ли у него надежда? – спросила у советников после того, как зачитала письмо Фредерика, опустив личные моменты. В принципе, от текста-то ничего и не осталось. Лишь упоминание о договоре, который Фредерик собирался подписать в мае, когда будет гостить в стране.

– Вообще-то это мы у вас должны спросить, ваше величество, – пробурчал Уильям. После раскрытия заговора он заметно успокоился, подобрел, и, казалось, единственная мысль, что занимала блестящий ум государственного секретаря, была как бы поскорее выдать королеву замуж.

Правда, мне тоже удалось порадовать придворного. Его, Роберта Дадли и Уильяма Пиккеринга я решила сделать кавалерами ордена Подвязки. Заодно повысить жалованье. Ну, чтобы еще приятнее… Роджера Эшама произвела в рыцари и даровала внушительный земельный надел в родном графстве. Кажется, выйди я замуж, так все мечты Уильяма Сесила исполнятся…

– Да, у Фредерика есть шанс, – сказала я и улыбнулась. Надо же сделать человека счастливым!

Правда, лорду Дадли, который уже оправился от ран и присутствовал на Совете, это пришлось не по душе. Причем настолько, что он возмущенно подскочил с кресла.

– Простите, – мрачно произнес мужчина, и я поежилась под тяжелым взглядом черных глаз. – Я должен вас покинуть. Раны дают о себе знать, и не только телесные. Болят невыносимо… Прошу королеву разрешить мне уйти.

Я обомлела. Знаю, Нонниус говорил, что Роберта все еще тревожит плечо. Меня же тревожило то, что он не спешил отсылать Эми домой, из-за чего я никак не могла выспаться, терзаемая по ночам дурацкими мыслями. Днем бегала от Роберта, как от чумы, проходила мимо с каменным лицом, несмотря на его попытки со мной заговорить. Даже капитану личной охраны приказала не подпускать лорда Дадли ко мне близко, помня о его привычке караулить за колоннами.

В Совете установилась гробовая тишина, прерываемая, казалось, лишь моим дыханием. Роберт тем временем вежливо поклонился, ожидая разрешения.

– Конечно, вы… можете идти, лорд Дадли, – запинаясь, произнесла я. Когда он покинул зал, тишину разорвал гул голосов. Сочувственных, злорадствующих, недоуменных… Конечно, люди не глухие и не слепые, понимают, чего добивается лорд Дадли. Но какое он имеет право так себя вести при живой-то жене?! И я не давала повод надеяться… Хотя нет, сама виновата! Зря целовала его в комнате в день, когда он пришел в себя.