Королева восстанет

 – Я даю ей только то, чего она заслуживает.

Глава 16

Смертельно

ФЛОРЕНСЧто-то не так. Это первая мысль, которая оформилась у меня в голове. Я моргнула от теплого света. Надо мной потолок спальни Бенедикта, подо мной – мягкий матрас его кровати. Сквозь занавески пробивался бледный солнечный свет.

Должно быть, сейчас раннее утро. И я понятия не имела, что здесь делала.

Спала, видимо. По крайней мере, это выглядело бы логичным объяснением. Но… Я не помнила, как ложилась спать. И не представляла, как вообще сюда попала. Последнее, что всплывало в памяти, – это разговор с Бенедиктом. Мы сидели в машине, хотя у меня не получалось вспомнить почему, и он сказал что-то, от чего я расстроилась. И была расстроена до сих пор.

Больше в голове ничего не сохранилось. Куда мы вообще ехали?

На встречу… Интервью на телевидении. Но мне при всем желании не удавалось вспомнить, как прошли съемки. Что, черт возьми, произошло? И почему в теле усиливалось ощущение, будто я отрывалась на вечеринках три ночи подряд?

С трудом повернув голову в сторону, я вздрогнула от неожиданности. В постели я не одна.

Лишь в этот момент я обратила внимание на окутывающий меня запах леса и открытого огня. И тепло от едва ощутимого прикосновения к моему левому боку. Рядом со мной сидел Бенедикт, прислонившись спиной к изголовью кровати. Глаза закрыты, голова свесилась на плечо, а брови даже во сне задумчиво сведены.

Вид у него знакомый и одновременно сбивающий с толку. Что он здесь делал? Черт, а что я здесь делала? Что-то определенно очень и очень не так.

Я хотела выпрямиться, но резкая тянущая боль в животе заставила замереть на середине движения. С тихим стоном я оперлась на предплечья и перевела дыхание, борясь с болью. К сожалению, это оказалась только верхушка айсберга. Мышцы во всех конечностях нещадно ныли, немного закружилась голова, и в целом ощущение такое, будто меня переехал грузовик.

Нахмурившись, я откинула одеяло, чтобы отыскать причину боли, и снова растерялась. Я не помнила, как надевала эту одежду. А когда слегка приподняла верх черной шелковой пижамы, даже догадалась почему.

Рядом с пупком выделялся продолговатый шрам размером около пяти сантиметров. Он красный, а кожа на нем неровная, как будто рана только-только зажила.

О’кей. Как долго я здесь пролежала? И что, черт возьми, произошло до этого?

Я запаниковала. Из-за отсутствия воспоминаний в голове замелькали самые страшные сценарии.

– Бенедикт? – тихо позвала я, и он, испуганно дернувшись, проснулся. Моргнул и огляделся вокруг. Затем поймал мой взгляд, и напряженное выражение на его лице сменилось облегчением. Он шумно выдохнул.

– Привет! – Голос хриплый и вместе с тем такой мягкий, каким не был уже очень давно. – Ты очнулась.