Королева в ожидании

Он точно знал: мадам фон Рёхлиц страстно желает, чтобы дочь стала его женой. Какая заманчивая перспектива! Он бы охотно женился на Магдалине, но, конечно, его министры ни за что бы не согласились. И теперь он должен вместо Магдалины взять в жены это несчастное создание.

Он взглянул на Элеонору, укрепившись в своем презрении к ней. Потом Иоганн Георг убедил себя, что незачем путать жену с любовницей. Жена – это одно, а любовница – совсем другое.

– Значит, вы возьмете меня в мужья?

– Да… да, возьму, Ваше Высочество.

– Тогда вопрос решен.

Иоганн Георг поклонился, резко повернулся на каблуках и направился к двери. Естественным продолжением такого вопроса и ответа должны бы стать объятия, восторженные признания и заверения в вечной преданности. Но курфюрсту Саксонии было абсолютно наплевать на Элеонору. Пусть она не обманывается, будто он хоть в малой степени заботится о ней и готов притворяться внимательным. Она должна понимать, что этот брак – сделка. Вероятно, он захочет иметь наследника. У нее уже двое своих детей, так что нет сомнения, что эта женщина плодовита. И когда она забеременеет, ему нет нужды ее видеть до тех пор, пока он не захочет иметь еще одного ребенка.

Оставшись одна, Элеонора долго стояла, уставившись на дверь. Ее трясло. Герцог показался ей таким странным. И он гораздо моложе ее, наверно, ему немногим больше двадцати. Он далеко не урод. С тяжелым чувством она вспомнила слухи, что после давнего удара по голове Иоганн Георг временами ведет себя как безумный. Еще она слышала о его распущенности и жестокости. Многие считали его развратником.

«Что же это будет за брак?» – спросила она себя.

И сама себе ответила: «Брак, похожий на большинство других союзов, устроенных из государственных соображений». Устроенных. Удивительно, и ей, оказывается, есть что предложить в такой сделке. Если бы он не был околдован женщиной, которую считают австрийской шпионкой, разве стали бы Бранденбурги устраивать этот брак? Едва ли. Ее долг после свадьбы повлиять на него. Ей надо укреплять в его сознании мысль, что союз с Бранденбургом предпочтительнее союза с Австрией. Но как она сможет убедить его? Ведь он с таким презрением смотрел на свою будущую жену. Или ей это показалось?

Элеоноре оставалось только плакать от унижения и отчаяния, а с годами слезы приходили все легче и легче.

Перед ней стоял горький выбор. Или кочевать из одного гостеприимного дома в другой, с годами все больше становясь обузой для друзей, или вступить в брак с человеком богатым и могущественным, который сможет, если будет расположен, устроить достойное замужество для дочери.

«В общем-то, у меня нет выбора, – подумала Элеонора. – И кроме того, это желание Бранденбургов.