Королева Тьмы

Когда все эйрианцы, кроме Князя Фалонара, вышли из большого зала вместе с Мэнни, Джазеном и Эндрю, Сюрреаль повернулась к Люцивару:

— А ты не должен был намекнуть им на то, что детям лучше позволить остаться со своими родителями? Сомневаюсь, что они смогут чувствовать себя спокойно, оказавшись в незнакомом месте.

Князь Аарон громко прокашлялся.

Лорд Кхардеен склонил голову набок и начал внимательно рассматривать потолок.

Люцивар на мгновение уставился на Сюрреаль, а затем медленно произнес:

— Если хочешь попробовать дать совет Беале или Хелене по поводу того, как управлять Залом, — вперед. Только подожди, пока я отойду подальше.

— Идемте, леди Сюрреаль, — произнес Аарон. — Думаю, нужно сначала устроить вас поудобнее и дать возможность отдохнуть, а затем можете начать разбирать зал по кирпичикам.

Люцивар подождал немного и, удостоверившись, что Аарон и Кхардеен вывели Сюрреаль и Вильгельмину из зала, повернулся к Фалонару:

— Что?

Тот расправил плечи.

— Почему ты выделил именно Эндара?

— Поскольку теперь слуги знают, что он — муж Дориан, никто не оспорит его право находиться в ее постели. И поверь мне, здесь есть мужчины, которые не колеблясь разорвали бы его на части, если бы не были уверены, что он с ней по ее выбору и согласию. — Люцивар глубоко вздохнул. — Я объясню все правила завтра. А сегодня скажи мужчинам, чтобы держались подальше от женщин. Всех женщин. — Помолчав, он добавил: — Устраивайся поудобнее. Мы задержимся здесь на несколько дней.

Когда Фалонар ушел, Люцивар повернулся к Деймону:

— Идем. Пора покончить с этим, тогда мы наконец сможем поесть и отдохнуть.

Деймон последовал за братом вверх по лестнице, прошел через семейную гостиную и по запутанному лабиринту коридоров. Через пару минут он нарушил молчание:

— Ты назвал его Деймонаром?

— Это самое близкое имя к твоему, которое я смог придумать и которое звучало бы по-эйриански, — тихо произнес Люцивар хриплым голосом.

— Я польщен.

Эйрианец фыркнул.

— Ты был бы польщен, если бы малыш по-прежнему лежал в колыбельке! Как только сорванец встал на ноги, он превратился в сущее наказание, в маленькое чудовище. — Люцивар провел пятерней по своим длинным волосам. — И в этом не только моя вина! Я же не один постарался. Однако об этом тоже почему-то никто не вспоминает.

— Не могу даже представить себе почему, — сухо обронил Деймон, глядя, как брата начинает распирать от негодования.

— Как же, когда он делает что-то милое или ведет себя послушно, он тут же истинный сын своей мамочки. Если ему удается совершить нечто умное или хотя бы благоразумное, он настоящий внук своего деда. Но стоит Деймонару превратиться в маленькое чудовище и напроказить, как сразу видно, кто отец. — Люцивар потер грудь.