Королева в ожидании

Георг Август еле сдерживал свой восторг. Им понравился он, а не отец. Это был триумф. Они приняли его, как никогда не будут принимать отца. Как он хотел, чтобы Каролина видела его в этот момент!

Значит, ему запрещено кланяться. Очень хорошо. Он может выражать свою доброжелательность улыбкой. Толпа будто поняла, в чем дело, и продолжала его приветствовать.

Король заметил это и еще больше помрачнел.

«Я рад, что мы приехали в Англию, – думал Георг Август. – Эта страна создана для меня».

Он уже планировал, как устроит свой двор, который будет соперничать с отцовским. И эта мысль доставила ему огромное удовольствие.

За королевской каретой следовали экипажи с ганноверскими друзьями и слугами, которых Георг привез с собой.

В одном из них сидели две женщины: одна высокая и худая, другая маленькая и толстая. Они выглядели будто специально придуманные комические персонажи. Бледные щеки одной покрывали пунцовые румяна, а багровые щеки другой были осыпаны белой пудрой. Парик одной пламенел огненно-рыжим цветом, а другой был густо-черным.

– Кто это такие? – закричали в толпе. И быстро раздался ответ:

– Это его любовницы.

Вот случай, которого ждали зрители. Наконец-то Георг им понравился. Он насмешил их, а они больше всего любили посмеяться.

– Так ему нравятся такие женщины? Что же он за человек, если привез их к нам из Германии?

– Взгляни только на нее. Я имею в виду каланчу… А вторая слониха! Посмотри на нее. Ты когда-нибудь видел такое чучело?

– Зачем он привез их к нам? Он думает, мы не можем предложить ему получше?

Королевские любовницы тут же получили прозвища – Каланча и Слониха. И потому, что одна была высокая и худая, а другая маленькая и толстая, они стали поводом для непристойных шуток, которые эхом расходились по толпе.

В кофейных якобиты напоминали друг другу и тем, кто прислушивался к ним, о жестокости короля к жене, которая даже сейчас, в такой торжественный день, томится в тюрьме, куда он заточил ее много лет назад.

– И этого человека вы привезли к нам! – кричали якобиты. – Человека, который не удосужился научиться говорить на нашем языке и улыбаться.

И даже те, кому было все равно, кто сядет на трон – Стюарты или гвельфы, – согласились, что новый король – мрачный тип.

Грянули пушки Тауэра; лорд-мэр и отец города приветствовал короля, а в это время протоколист читал его торжественную речь. Затем через Лондонский мост процессия подъехала к собору святого Павла, где собрали детей, и они пропели «Боже, храни короля!» Кругом развевались флаги; карета, сверкая стеклом, проплывала под триумфальными арками, палили пушки, и гудели колокола всех лондонских церквей.

Некоторые горожане уже напились, потому что вино лилось рекой, и среди криков «Боже, храни короля!» можно было разобрать и ругательства.