Королева ночи

— Ты говоришь о мерах предосторожности?

— Да, — ответила она, смирившись с требованием.

Такой мужчина, как Джеймс, должен быть с женщиной, которая любит его, которая воспользуется возможностью родить ему сына. А не с такой, как она.

— Я не хочу возвращаться в тот дом. Я хочу быть с тобой здесь, подальше от Керзон-стрит. — Он помолчал. — Ты доверяешь мне?"

"Она открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Не так уж трудно было сказать, «да». Но Роуз сдержалась. Годы научили ее, что доверие не дается так уж легко.

— Я сумею остановиться… Даю слово. — Его дыхание овеяло ее щеку. — Если ты согласилась пойти со мной сюда, значит, ты доверяешь мне. Доверься мне и в этом. Прошу, пожалуйста!

Это был риск, на который она никогда бы не пошла. И никакая причина не заставила бы ее изменить решение. Но… с ним это не было риском. Ее взгляд прошелся по его лицу. Сильное, неприкрытое желание в соединении с уверенностью. Он не требовал. Он просил. Роуз знала в глубине души, что он не потребует от нее чего-то, что она не хотела бы дать. Если она откажет ему, он не станет давить на нее, а просто подчинится ее желанию. Джентльмен до мозга костей.

Ее ресницы дрогнули, и она кивнула.

— Спасибо.

Слова окружили ее, больше похожие на дыхание, чем на звук. И пришло облегчение, ясное, как ночное небо.

Его рот нашел ее губы, и страсть зажглась, обволакивая ее снова. Она выгнулась, прижимаясь к нему, желая его, отдавая ему каждый дюйм своего тела…

Медленно, очень медленно Джеймс продвигался вперед, стараясь доставить ей максимум удовольствия. Войдя полностью, он остановился. Дрожь пронзила его сильное тело.

— Роуз, ты… само совершенство.

От благоговейного трепета в его голосе дыхание остановилось у нее в груди. И он скользнул в ее глубину.

Его рот был на ее губах, на ее щеке, шее, самые красивые слова касались ее слуха, пока он ласкал ее медленным, целенаправленным проникновением. Никогда и жизни она не ощущала столь сильного удовольствия, хотя и чувствовала то усилие, которое он применял, чтобы сдержать себя. Оно чувствовалось и в его напряженных бицепсах под ее ладонями, и в хрипах и стонах, исходивших из его груди.

Роуз приникла к нему, утопая в бурном потоке чувственности и желая лишь одного — чтобы это никогда не кончалось. Ремень его брюк терся о нежную кожу ее бедер. Льняная рубашка стала влажной от прикосновений к ней, его движения становились все быстрее в соответствии с растущим желанием внутри ее. Он немного подвинулся, изменив угол своих движений, и теперь каждый раз, прежде чем погрузиться в ее глубину, он задевал чувствительный бутон. И так снова и снова, пока оргазм не накрыл ее, поднимая на волнах головокружительного удовольствия, обрушившегося на нее с сокрушительной силой.