Королева дождя

Расписание жизни — смена работы, учебы, молитв, богослужений и свободного времени после обеда в воскресенье — было закреплено раз и навсегда. Ничто и никогда не откладывалось и не отменялось, если только речь не шла о необходимости оказать срочную врачебную помощь. А ее приходилось оказывать в любое время дня и ночи, ведь во всей округе больше не было больницы, куда можно было бы направить людей, не было других врачей. Майкл часто проводил на ногах большую часть ночи, оказывая помощь при несчастных случаях, внезапных заболеваниях или осложнениях при родах. Анне тоже иногда приходилось ассистировать ему в неурочное время. Раздавался стук в дверь, медленно проникающий в ее сон. Затем звучал голос ночной медсестры:

— Сестра, сестра! Идемте, сестра. Бвана зовет вас.

Анна с трудом открывала глаза и тупо смотрела на серые тени на противомоскитной сетке у себя над головой. Голос снова призывал ее:

— Сестра, сестра! Разве вы меня не слышите?

Наконец Анна выходила — одевшаяся второпях и все еще не до конца проснувшаяся. Иногда она снова ложилась в постель уже через несколько минут, но часто ночные отлучки забирали куда больше времени.

Сначала Анна думала, что они с Майклом могут приходить утром в больницу попозже, если накануне провели здесь полночи. Но выяснилось, что это не так.

— Как-то раз я так и поступил, — объяснил ей Майкл. — Я пришел через два часа после начала приема амбулаторных больных. Когда я появился там, то узнал, что, не дождавшись меня, больной ребенок умер. — Он указал на эвкалипты сестры Барбары. — Прямо здесь, на станции. — Он покачал головой. — И тогда я пообещал себе сделать все возможное, чтобы такого больше никогда не случилось."

"Анна кивнула. Она знала: он действительно не допустит ничего подобного. У нее создалось впечатление, что Майкл Керрингтон из тех людей, кто, прежде чем принимать решение, сначала все хорошенько обдумает, но затем неукоснительно выполняет его, что бы ни случилось.

Операционная была самым жарким местом в больнице: чтобы воздух был стерильным или по крайней мере достаточно чистым, приходилось плотно закрывать окна и дверь. Здесь совершенно не ощущался запах джунглей — пахло только свежим антисептиком и старым потом.

Анна следила за Стенли с другого конца маленькой комнаты. Африканец раскладывал инструменты руками в оранжевых резиновых перчатках. Зеленый халат хирурга скрывал одежду цвета хаки, которую он всегда носил. «Должно быть, ему очень жарко, — подумала Анна, — хотя по его виду этого не скажешь». Даже в конце долгой операции он производил впечатление человека, которому вполне комфортно работать при такой температуре. Словно эта среда была для него естественной. Рядом с ним Анна ощущала себя здесь чужаком.