Королева дождя

"

"Это слово вызвало в памяти картины кровопролития и террора. Двумя годами ранее сотни европейцев — мужчины, женщины, старики и дети — были уничтожены конголезцами, после того как Бельгия предоставила их стране независимость. В информационных бюллетенях миссии Анна читала сообщения о бельгийских беженцах, скрывавшихся в Танганьике, в основном здесь, в Додоме. Они не могли говорить из-за пережитого ужаса и не имели ничего, кроме одежды, прикрывавшей их тела.

— Вы будете работать с доктором Майклом Керрингтоном, — продолжал епископ. — Очень опытный врач с прекрасным образованием. У вас будет возможность учиться у лучшего из лучших. — Он замолчал, ожидая, что Анна посмотрит ему в глаза. — И не волнуйтесь, без дамской компании вы не останетесь. Там живет и «маленькая м». — Анна молча кивнула. Она была знакома с таким способом упоминания миссионерских жен. Изначально это пошло из документов миссии, в которых всегда называлось только имя мужа и к нему добавлялось маленькое «м», если он был женат. — Миссис Керрингтон — Сара — тоже замечательный человек, — добавил епископ. — Она всячески помогает Майклу в больнице. Я уверен, что вы, как только устроитесь, почувствуете себя счастливой. — Он произнес последние слова с вызовом.

Анна встала. Даже пребывая в ужасной растерянности, она заметила, что епископ выше нее на целую голову и широк в плечах — не человек, а башня. Она посмотрела ему в глаза и призвала на помощь все свое самообладание, чтобы не позволить губам дрожать, а глазам — наполниться слезами.

— Когда я должна ехать? — спросила она.

Взгляд мужчины немного смягчился.

— Поезд идет туда завтра утром. — Он взглянул на часы, затем повернулся и посмотрел в окно на зеленый сад, в центре которого рос огромный шинус [4]. — Знаете, вам действительно повезло, — заметил он. — Керрингтоны — одна из самых замечательных миссионерских пар в нашей миссии. А теперь моя жена ждет вас к утреннему чаю. Ага! — Он оглянулся, и Анна увидела, что его лицо просветлело. — Вот и она. Минута в минуту, как всегда…

В густой тени шинуса было прохладно. Стулья и стол, похоже, поставили здесь именно для доверительных бесед. Они были почти скрыты от нескромных взглядов поникшими ветвями дерева, которые опускались до самой земли.

— Сахар, дорогая? — спросила жена епископа, беря в руку вазочку из прочного английского фарфора с декоративной серебряной ложечкой.

— Нет, спасибо, миссис Уэйд, — отказалась Анна.

Она сидела в кресле по всем правилам: держа чайную чашку и блюдце в одной руке, соединив икры и слегка наклонив ноги, как ее учили в школе.

Женщина одобрительно кивнула.

— Человек и так получает достаточно сахара, ни к чему добавлять его в чай.