Королева дождя

Слова и мелодия были до боли знакомыми, хотя и чувствовалось, что они далеки от нее, поскольку являются частью другого мира. Этого мира.

После того как пропели гимн, ненадолго воцарилась тишина. Затем кто-то подтолкнул Кейт, и она подошла к гробам. Все смотрели на нее. Журналисты наклонялись и приседали, чтобы сделать снимок.

Мучительная тишина распростерлась над толпой.

И тут откуда-то с задних рядов донеслись рыдания африканки. Ее вопли, отчаянные и шокирующие, разрезали тишину. Боль, словно спущенная с поводка, терзала присутствующих: все больше людей кричали и плакали, нарушая сдержанность английской похоронной церемонии. Епископ стоял неподвижно, устремив свой взгляд на Кейт, и в его глазах, как в зеркале, отражалась вся скорбь толпы.

Медленно, словно в оцепенении, девочка положила цветы — по букетику в центр каждого гроба. Сначала на гроб Майкла, потом — Сары. Она казалась потерянной, Анна смотрела на Кейт, и из ее глаз катились слезы. Она прекрасно знала, как горе может затмить разум, создать в нем милосердную пустоту. Но она также знала: спрятавшись, боль растет и набирает силу. А потом набрасывается на свою жертву. Словно жестокий победитель.

Она повернулась и посмотрела на Ордену. Та беззвучно рыдала, не сводя взгляда с Кейт, — и вдруг она испугалась и дернула головой.

— Они забирают ее, — прошептала она.

Анна увидела, что один из миссионеров поспешно уводит Кейт и другую девочку. Она снова повернулась к Ордене, но той уже не было рядом. Анна заметила, что она отчаянно пробирается сквозь толпу вслед за Кейт.

Епископ снова стал читать псалмы из молитвенника, затем вперед вышла группа миссионеров. Они подняли гробы, сначала один, потом другой, и опустили их в могилы.

Глядя на них, Анна чувствовала, как ее душа немеет и наливается тяжестью. Сминается. Она не нашла здесь утешения, у нее не возникло в последний раз ощущения близости с Майклом и Сарой. Только чуждые ей слова и песнопения, а боль, разделенная со всеми пришедшими на похороны, только усилилась.

Она подняла голову, когда толпа колыхнулась в смятении.

К могиле Сары подошла Эллис. Ее движения были быстрыми и уверенными, словно у нее был тщательно разработанный план. Один из священников-африканцев шагнул к ней, но епископ дал ему знак отойти. В конце концов, это всего лишь старуха, бедная деревенская женщина, от которой, конечно, не стоит ждать ничего плохого. Однако священник не спускал с нее своего орлиного взора и был готов вмешаться в любую минуту.

Эллис, дойдя до края могилы, посмотрела на гроб, и ее старческое лицо осветила глубокая нежность. А затем она запела на суахили — мягким голосом, словно мать, напевающая колыбельную.

Мы воспитали из наших детей

Смелых и сильных, прекрасных людей.

Анна ахнула.