Бешеная. Королева проклятых

Я не сопротивлялся и молча шёл следом, кажется после сегодняшней нашей ночной попойки мы понимаем друг друга без слов.

Глава двадцать пятая

ЛЮДВИГ

Жила – была девочка – огонь.

Вечно её хотели переделать или перевоспитать.

Но однажды её украл дракон.

И ему всё в ней нравилось:

и как она зажигает, и как она горит, и как дымит.

***

Не тот настоящий мужчина, который

сражается с драконом за тебя,

а тот, кто останется с тобой,

когда дракон именно ты.

Афоризмы

***

После ночи пьянства с Марком, которая сопровождалась нашими обоюдными жалобами на жизнь, Майю и горлопанством песен под гитару, как только дядя Жора не проснулся и не надавал нам подзатыльников не пойму, всё чего мне хотелось, это лечь в мягкую кроватку, блаженно потянувшись всем телом, развалиться на ней звёздочкой и прикрыв уставшие веки спокойно заснуть под какую – нибудь мелодичную, желательно старую песню. Чтобы не было этого резкого перехода во время исполнения с низкого диапазона на высокий, которым так грешат и любят пользоваться молодые современные исполнители, чтобы передать всю глубину страданий, о которых они поют. Нужно что – то такое, что не потревожило бы и не вывело из состояния легкого дрёма, а наоборот обволакивая мой мозг невидимой дымкой погружало бы меня в состояние абсолютного покоя. Покоя, что теперь после встречи с Майе мне только снился и которого мне порой так не хватало. Ну, например, Patrick Swayze – She is like the wind, этот легкий медлячёк очень даже подошел бы.

Но как я уже говорил выше, после моей встречи с этой бешеной пчёлкой и её ядовитым жалом, жалом, которым она так точно ужалила меня в самое сердце – покой покинул мою жизнь раз и навсегда, а на смену ему пришёл полнейший хаос. Хаос, который распространялся, как невидимая глазу химическая радиация, заражая не только нас двоих, но и всё и вся, что нас окружало. Мы были отравлены этой радиацией, пропитаны ей полностью, она коснулась и просочилась не только глубоко под кожу, она коснулась души и оставила на ней свой отпечаток выжженным клеймом, установив глубоко под толстой коркой равнодушия и боли свои порядки. Мы оба уже не могли отделить себя от этой тьмы, она поглотила и приняла нас, как своих родных блудных детей, и мы сами стали тьмой. Ведь именно мы и есть хаос.

Вот только в отличие от меня в душе Майи горел огонь, его пламя было таким ярким и сильным, что даже просочившаяся в неё тьма не могла его загасить или скрыть. Этот огонь был для неё словно маяк для корабля в море, он всегда непременно выводил её из любой бушующей бури или шторма на свет."

"Этот свет излучали её глаза, и я словно мотылёк летел на этот свет, на этот огонь заранее зная, что если не сгорю живьём, то точно опалю свои крылья и утрачу способность летать.