Белая королева

 — Если Томас Невилл возьмет Тауэр, а Эдуард потерпит поражение на севере, все начнется сначала. Невилл может освободить короля Генриха. И тогда Маргарита, воссоединившись со своим супругом, попытается, возможно, родить еще одного сына. Единственный способ положить конец их династии и навсегда покончить с этими войнами — это смерть Генриха. Змееныша наследника мы обезвредили, теперь предстоит разделаться с его отцом.

— Но ведь у Генриха есть и другие наследники, — возразила я, — хоть он и потерял единственного сына. Маргарита Бофор, например. Ее сын, Генри Тюдор, является наследником всего дома Бофоров.

Моя мать лишь пожала плечами.

— Женщина, — произнесла она чуть презрительно. — Никто не ввяжется в войну ради того, чтобы посадить на трон королеву. Разве кто-то сможет держать Англию в узде, кроме истинного воина?

— Но у нее же есть сын, молодой Тюдор!

Мать снова пожала плечами.

— Никто не оседлает коней во имя какого-то мальчишки. Генрих Тюдор не считается. Генрих Тюдор никогда не будет королем Англии. Да никто и не станет сражаться за какого-то там Тюдора против короля из династии Плантагенетов. И потом, эти Тюдоры лишь наполовину королевской крови, да притом французской. Нет, Генрих Тюдор никакой угрозы для тебя не представляет. — Мать смотрела куда-то вниз, на те зарешеченные окна, где всеми забытый король Генрих коротал время в бесконечных молитвах. — Нет, как только Генрих умрет, с династией Ланкастеров будет покончено навсегда и мы окажемся в полной безопасности.

— Но у кого поднимется на него рука? Это же совершенно беспомощный полубезумный человек и к тому же наш пленник. Кто окажется столь жестокосердным? — Я понизила голос — ведь комнаты Генриха находились прямо под нами. — Он только и делает, что целыми днями стоит на коленях перед иконами или молча глядит в окно. Убить его — все равно что юродивого. Многие его юродивым и считают. И даже святым. Кто же осмелится уничтожить святого?

— Надеюсь, что это сделает твой муж! — с вызовом ответила мать. — Ведь единственный способ обезопасить английский трон — это накрыть лицо Генриха подушкой и помочь ему уснуть вечным сном.

Какая-то тень вдруг закрыла солнце, и я вздрогнула, прижав к себе маленького Эдуарда, словно не желая, чтобы он слышал столь страшные советы. Мне даже холодно стало, как если бы мать предсказала мне мою собственную смерть.

— Что с тобой? — спросила мать. — Ты замерзла? Может, нам лучше вернуться?

— Да нет, это просто Тауэр! — с легким раздражением воскликнула я. — Я его всегда ненавидела. Да и ты говоришь такие страшные слова! Как это — убить совершенно беззащитного пленника? Думаю, тебе не следует рассуждать о подобных вещах, особенно в присутствии Малыша.