Белая королева

Впрочем, ни один подобный процесс ни разу не был безрезультатным, ведь так легко найти людей, которые под присягой засвидетельствуют, что у них умерла корова или, скажем, лошадь сбросила кого-то с седла, потому что ведьма не так на них посмотрела. Хотя, повторюсь, в подобных делах не нужно ни свидетелей, ни судебного расследования, достаточно одного-единственного священника; ну а уж если такой знатный лорд, как Уорик, объявит женщину ведьмой, никому и в голову не придет ее защищать. После такого обвинения ее запросто удавят и закопают в землю у перекрестка сельских дорог. Для этой миссии обычно приглашали кузнеца, в силу профессии имевшего крупные, сильные руки. Моя мать была женщиной высокой и стройной, в прошлом знаменитой красавицей, и шея у нее была длинной и изящной, так что задушить ее в одну минуту смог бы любой мужчина. Для этого вовсе не нужно было обладать дьявольской мощью кузнеца. Сделать это по приказу Уорика мог кто угодно из его охраны, и наверняка сделал бы по первому же слову своего господина.

— Где она? — осведомилась я. — Куда он ее увез?

— Никто в Графтоне так и не понял, куда они направились, — ответил слуга. — Я чуть ли не каждого спрашивал. Явился конный отряд, они усадили вашу мать на седельную подушку позади офицера и поскакали на север. Но не сообщили, куда именно. Просто объявили, что она арестована по обвинению в колдовстве, и все.

— Я должна написать Уорику, — решительно произнесла я. — Ступай пока поешь и вели на конюшне, пусть тебе приготовят свежую лошадь. Ты должен выехать как можно скорее и мчать во весь опор. Ты готов?

— Прямо сразу и выеду.

Слуга поклонился и вышел.

Я написала Уорику, требуя немедленно освободить мою мать. Я также написала каждому из архиепископов, которым мы некогда помогли занять высокие посты, и каждому, кто, как мне казалось, мог за нас заступиться. Я написала старым друзьям моей матери и тем ее родственникам, что так и остались приверженцами дома Ланкастеров. Я написала даже Маргарите Бофор, которая, будучи все-таки наследницей Ланкастеров, имела, возможно, некоторое влияние. Затем я удалилась в королевскую часовню, опустилась на колени и всю ночь молилась, чтобы Господь не позволил этому мерзкому человеку отнять у меня мою добрую мать, которая на самом деле никакими магическими искусствами не владела и обладала лишь священным даром предвидения. Ну, может, знала кое-какие волшебные фокусы и была немного знакома с языческими обрядами, но сама предпочтения язычникам не отдавала. А на рассвете я вывела на пере горлинки имя матери и бросила это перышко плыть по течению: я хотела предупредить Мелюзину, что ее дочь попала в беду.

Затем мне пришлось долго ждать вестей.