Игра престолов. Битва королей

– В Красном Замке поваров хватает, равно как мясников и пекарей. Тебя мы пристроим в посудомойки.

– Горшечница в колючей бурой тканине. Вот, значит, какой милорд желает меня видеть?

– Милорд желает видеть тебя живой. А в шелку и бархате горшки скрести затруднительно.

– Я уже наскучила милорду? – Рука Шаи, скользнув ему под рубашку, нашла его член, который от этого сразу затвердел. – А вот он хочет меня по-прежнему. Не приляжете ли со своей посудомоечкой, милорд? – засмеялась она. – Можете посыпать меня мукой и облизать с меня подливку…

– Перестань. – Ее поведение напомнило ему Данси, которая так старалась выиграть спор. Он отвел от себя ее руку, чтобы пресечь дальнейшие шалости. – Сейчас не время кувыркаться в постели, Шая. Возможно, речь идет о твоей жизни.

Ее улыбка погасла.

– Я сожалею, если вызвала неудовольствие милорда, но… нельзя ли просто усилить мою стражу?

Помни, она совсем еще молода, с глубоким вздохом сказал себе Тирион.

– Драгоценности можно заменить другими, – ответил он, взяв Шаю за руку, – и платьев нашить еще красивее старых. Для меня самая большая драгоценность в этих стенах – ты. В Красном Замке тоже небезопасно, но все-таки гораздо безопаснее, чем здесь. Я хочу, чтобы ты была там.

– На кухне, – тусклым голосом отозвалась она. – И скребла бы горшки.

– Это ненадолго.

– Отец меня тоже загнал на кухню – потому-то я от него и сбежала, – скривилась Шая."

"– Ты говорила, что сбежала, потому что отец заставлял тебя спать с собой.

– Это тоже было. Скрести горшки мне нравилось не больше, чем терпеть его на себе. – Она вздернула голову. – Почему ты не можешь поселить меня в твоей башне? Половина лордов при дворе содержит наложниц.

– Мне решительно запретили брать тебя ко двору.

– Твой отец – старый дурак. Ты достаточно взрослый, чтобы завести себе целую кучу шлюх. Он что, за безусого юнца тебя держит? И что он тебе сделает, если не послушаешься, – отшлепает?

Он ударил ее по щеке – не сильно, но достаточно чувствительно.

– Будь ты проклята. Не смей насмехаться надо мной. От тебя я этого не потерплю.

Шая на миг умолкла, и только сверчок продолжал трещать.

– Виновата, милорд, – сказала она наконец деревянным голосом. – Я не хотела проявлять неуважения.

«А я не хотел тебя бить. Боги милостивые, я веду себя, как Серсея».

– Мы оба виноваты. Шая, ты не понимаешь. – Слова, которые он вовсе не собирался говорить, вдруг посыпались из него, как скоморохи из брюха деревянного коня. – Когда мне было тринадцать, я женился на дочери издольщика. То есть это я так думал. Любовь к ней ослепила меня, и я думал, что она чувствует ко мне то же самое, но отец ткнул меня носом в правду. Моя невеста была шлюхой, которую Джейме нанял, чтобы сделать меня мужчиной. – (А я-то всему верил, дурак этакий).