Игра престолов. Битва королей

Голову прикрепили к телу тонкой серебряной проволокой, но все черепа похожи один на другой, и нет больше в глазницах темно-серых глаз ее лорда, которые могли быть мягкими, как туман, и твердыми, как камень. Они скормили его глаза воронам, вспомнила она.

Кейтилин отвернулась:

– Это не его меч.

– Меч нам не вернули, миледи, – сказал Утерайдс. – Только кости лорда Эддарда.

– Полагаю, мне следует поблагодарить королеву хотя бы за это.

– Благодарите Беса, миледи. Это он распорядился.

«Когда-нибудь я отблагодарю их всех».

– Спасибо вам за службу, сестры, – сказала Кейтилин, – но я должна возложить на вас еще одно поручение. Лорд Эддард был Старком, и кости его должны покоиться под Винтерфеллом. – Они сделают его статую, его каменное подобие, которое будет сидеть там во тьме с лютоволком у ног и мечом на коленях. – Дайте сестрам свежих лошадей и все прочее, что понадобится им для путешествия, – сказала она Утерайдсу. – Хел Моллен проводит их в Винтерфелл, где ему надлежит быть как капитану гвардии. – Она посмотрела на то, что осталось от ее лорда и ее любви. – А теперь оставьте меня все. В эту ночь я буду с Недом одна.

Женщины в сером наклонили головы. «Молчаливые Сестры не разговаривают с живыми, – тупо подумала Кейтилин, – но кое-кто говорит, что они способны разговаривать с мертвыми». О, как она завидовала им…

Дейенерис

Занавески отгораживали ее от пыли и зноя улицы, но не могли оградить от разочарования. Дени устало забралась в носилки, радуясь, что может укрыться от бесчисленных глаз квартийцев.

– Дорогу, – крикнул Чхого с коня, щелкнув своим кнутом. – Дорогу Матери Драконов.

Ксаро Ксоан Даксос, откинувшись на прохладные атласные подушки, разлил рубиново-красное вино по двум кубкам из яшмы и золота рукой твердой и уверенной, несмотря на покачивание паланкина.

– Я вижу глубокую печаль на твоем лице, свет любви моей. – Он подал ей кубок. – Не о несбывшейся ли мечте ты печалишься?

– Исполнение моей мечты откладывается, только и всего. – Тугой серебряный обруч натирал Дени горло. Она расстегнула его и отбросила прочь. Обруч был украшен волшебным аметистом, который, как уверял Ксаро, оградит ее от яда. Чистокровные славились тем, что подавали отравленное вино людям, которых считали опасными, но Дени они предложили только чашу с водой. «Они не видят во мне королеву, – с горечью думала она. – Для них я всего лишь мимолетное развлечение, табунщица с диковинной зверюшкой»."

"Рейегаль зашипел и вонзил острые коготки в ее голое плечо, когда она протянула руку за кубком. Поморщившись, она пересадила его на другое плечо, прикрытое тканью. Она оделась по квартийскому обычаю.