Игра престолов. Битва королей

 – Я долго спал, и она сказала «лети или умри», и я проснулся сломанным, но так и не полетел.

– Ты можешь полететь, если захочешь. – Мира окончательно распутала свою сеть и стала складывать ее.

– Тот крылатый волк – это ты, Бран, – сказал Жойен. – Я не был уверен в этом, когда мы сюда приехали, но теперь я уверен. Ворона послала нас, чтобы разбить твои цепи.

– А где она? У вас в Сероводье?

– Нет. Ворона на севере.

– На Стене? – Брану всегда хотелось посмотреть Стену – а теперь и его сводный брат Джон служит там в Ночном Дозоре.

– За Стеной. – Мира прицепила сеть к поясу. – Когда Жойен рассказал свой сон нашему лорду-отцу, он послал нас в Винтерфелл.

– Как же мне разорвать эти цепи, Жойен? – спросил Бран.

– Ты должен открыть свой глаз.

– Они и так открыты оба – не видишь, что ли?

– Да, два глаза открыты.

– Так у меня больше и нет."

"– У тебя их три. Ворона дала тебе третий глаз, но ты не хочешь его открывать. – Жойен говорил мягко и медленно. – Двумя глазами ты видишь мое лицо – тремя ты заглянул бы мне в сердце. Двумя глазами ты видишь вот этот дуб – тремя ты увидел бы желудь, из которого он вырос, и пень, который когда-нибудь от него останется. Двумя глазами ты видишь не дальше своих стен – тремя ты увидел бы южные земли вплоть до Летнего моря и северные, что лежат за Стеной.

Лето встал, а Бран сказал с нервной улыбкой:

– Мне незачем видеть так далеко. И я не хочу больше говорить о воронах. Поговорим лучше о волках. Или о львоящерах. Вы когда-нибудь охотились на них, Мира? У нас они не водятся.

Мира нашла в кустах свою острогу.

– Они живут в воде, в тихих ручьях и глубоких болотах…

– Львоящеры тебе тоже снились? – прервал Жойен.

– Нет. Я же сказал, что не хочу…

– А волки?

Его расспросы сердили Брана.

– Я не обязан рассказывать тебе мои сны. Я принц. Я Старк из Винтерфелла.

– Тебе снился Лето?

– Замолчи.

– В ночь праздника урожая тебе снилось, что ты Лето и бегаешь в богороще, правда?

– Перестань! – крикнул Бран. Лето подался к чардреву, оскалив белые зубы.

Жойен Рид, не обращая на них внимания, гнул свое:

– Когда я притронулся к Лету, я почувствовал в нем тебя. Ты и теперь в нем.

– Не мог ты ничего почувствовать. Я был в постели и спал.

– Ты был в богороще, одетый в серую шкуру.

– Это был просто дурной сон…

Жойен встал:

– Я почувствовал тебя. Почувствовал, как ты падаешь. Вот чего ты боишься, да? Падения?

«Да, падения, – подумал Бран, – и золотого человека, брата королевы. Но падения больше». Вслух он этого не сказал. Как он мог? Он не рассказывал об этом ни сиру Родрику, ни мейстеру Лювину – и Ридам тоже не скажет. Если не говорить, то все, может быть, и забудется. Он не хотел ничего помнить – да это, может, и не настоящее воспоминание.

– Ты каждую ночь падаешь, Бран? – тихо спросил Жойен.