Игра престолов. Битва королей

В бане, гулком строении из камня и дерева, их заставили раздеться и отмыться дочиста в корытах с настоящим кипятком. Две злобные старухи надзирали за ними, обсуждая их без всякого стеснения, точно вновь приобретенных ослов. Тетка Амабель неодобрительно щелкнула языком, поглядев на ноги Арьи, а тетка Харра ощупала ее пальцы, ставшие мозолистыми от долгих упражнений с Иглой.

– Масло, поди, сбивала. Крестьянская дочка, что ли? Ничего, девка, – тут ты сможешь подняться повыше, только работай на совесть. А лениться вздумаешь, будешь бита. Как тебя звать-то?

Арья не осмелилась назвать свое настоящее имя, и Арри тоже не годилось – так зовут только мальчишек, а теперь уж видно, что она не мальчик.

– Ласка. – Это было первое девчоночье имя, пришедшее ей на ум. – Ломми звал меня Лаской.

– Да уж ясно почему, – фыркнула тетка Амабель. – Волосы – прямо страсть, и вшей в них небось полно. Снимем их – и пойдешь на кухню.

– Я лучше за лошадьми ходить буду. – Арья любила лошадей – и потом, она, быть может, сумеет увести одну и сбежать.

Тетка Харра закатила ей такую оплеуху, что ссадина на губе открылась заново.

– Прикуси язык, не то хуже будет. Тебя никто не спрашивал.

Кровь во рту отдавала солью и металлом. Арья, потупившись, промолчала, думая угрюмо: «Будь у меня Игла, она не посмела бы меня ударить».

– У лорда Тайвина и его рыцарей за лошадьми смотрят конюхи и оруженосцы – таких, как ты, там не надобно, – сказала тетка Амабель. – На кухне чисто и уютно, там тепло спать и еды вдоволь. Тебе бы там было хорошо, но я уж вижу, что для такой работы у тебя ума маловато. Отдадим-ка ее Визу, Харра.

– Как скажешь, Амабель. – Арье дали рубаху из грубой серой шерсти, пару башмаков не по ноге и отослали ее прочь.

Виз был младшим стюардом башни Плача – коренастый, с мясистым носом и россыпью красных прыщей в углу пухлого рта. Арья входила в число шестерых, присланных под его начало. Каждую из них он просверлил взглядом.

– Ланнистеры щедры с теми, кто хорошо им служит, – вы такого обхождения недостойны, но на войне приходится брать то, что есть. Работайте усердно, помните свое место – когда-нибудь сможете занять столь же высокое положение, как я. Но не рассчитывайте особо на доброту его милости – милорд-то был и ушел, а я всегда тут. – Он долго расхаживал перед ними, уча их уму-разуму: благородным господам в глаза не смотреть и не обращаться к ним, пока тебя не спросят, и не путаться под ногами у его милости. – Мой нос никогда не врет, – похвастался он. – Я мигом унюхаю и дерзость, и гордыню, и непослушание. И если я учую такой душок, вы мне за это ответите. Все, чем от вас должно пахнуть, – это страх.