Игра престолов. Битва королей

– Он был скверный король… тщеславный, распутный пьяница… он готов был оставить вашу сестру, свою королеву… Ренли замышлял привезти ко двору девицу из Хайгардена, чтобы соблазнить короля… это правда, клянусь богами…

– А что замышлял лорд Аррен?

– Он знал – знал о…

– Я знаю о чем, – прервал Тирион – он вовсе не желал, чтобы Шагга с Тиметтом тоже узнали об этом.

– Он отправил свою жену обратно в Гнездо, а сына хотел отдать в воспитанники на Драконий Камень… чтобы развязать себе руки…

– И ты поспешил его отравить.

– Нет, – затрепыхался Пицель. Шагга, зарычав, сгреб его за волосы. Казалось, что горец своей ручищей способен раздавить череп мейстера, как яичную скорлупу, – стоит только стиснуть.

Тирион поцокал языком:

– Я видел в твоей аптеке «слезы Лисса». Кроме того, ты отослал собственного мейстера лорда Аррена и лечил его сам, чтобы Аррен уж наверняка умер.

– Клевета!

– Побрей-ка его еще, – распорядился Тирион. – Там, на горле.

Топор царапнул кожу. С дрожащих губ Пицеля стекла струйка слюны.

– Я пытался спасти лорда Аррена, клянусь…

– Осторожно теперь, Шагга, ты его порезал.

– Дольф рождал воинов, а не брадобреев, – проворчал Шагга.

Почувствовав, что по шее течет кровь, старик содрогнулся, и последние силы оставили его. Он точно усох, съежившись и в длину, и в ширину.

– Да, – проскулил он, – Колемон давал лорду слабительное, и я отослал его прочь. Королеве нужно было, чтобы Аррен умер, – она этого не говорила, не могла сказать, Варис постоянно подслушивает, но я понимал это по ее лицу. Но не я дал ему яд, клянусь. – Старик заплакал. – Спросите Вариса – это был мальчишка, его оруженосец, Хью… это точно был он, спросите у своей сестры.

– Свяжи его и уведи отсюда, – с отвращением бросил Тирион. – Бросьте его в каменный мешок.

Мейстера выволокли за дверь.

– Ланнистеры, – стонал он. – Все, что я делал, было ради Ланнистеров…

Когда его увели, Тирион не спеша обшарил его комнаты и взял с полок еще несколько пузырьков. Вороны бормотали у него над головой – в этих звуках было что-то странно умиротворяющее. Надо будет приставить кого-нибудь ухаживать за птицами, пока Цитадель не пришлет нового мейстера на место Пицеля.

«А я-то надеялся, что смогу ему доверять. Варис и Мизинец скорее всего не более преданы, чем он… просто они хитрее, а следовательно, опаснее. Отец, пожалуй, предложил наилучший выход: призвать Илина Пейна, воткнуть три эти головы над воротами – и делу конец. Приятнейшее было бы зрелище».

Арья

Страх ранит глубже, чем меч, твердила себе Арья, но это плохо помогало. Страх стал такой же неотъемлемой частью ее жизни, как черствый хлеб или волдыри на ногах после твердой, изрытой колеями дороги.