Игра престолов. Битва королей

Пусть верховный септон объявит народу, что Станнис изменил своим богам так же, как своему королю…

– Да, да, – нетерпеливо бросила королева, – но сначала нужно помешать этой мерзости распространяться. Совет должен издать указ, грозящий всякому, кто будет говорить о кровосмешении или называть Джоффа бастардом, отсечением языка.

– Разумная мера, – кивнул великий мейстер Пицель, звякнув своей цепью.

– Глупость, – вздохнул Тирион. – Вырвав человеку язык, вы не докажете, что он лжец, а лишь дадите понять, что боитесь его слов.

– Ну а что ты предлагаешь? – осведомилась сестра.

– Да ничего. Пусть себе шепчутся – эта история им скоро надоест. Всякий, у кого есть хоть щепотка разума, поймет, что это лишь неуклюжая попытка оправдать узурпацию. Разве Станнис приводит какие-то доказательства? Да и как бы он мог, когда все это ложь? – Тирион послал сестре сладчайшую улыбку.

– Это так, – пришлось признать ей, – но…

– Ваше величество, здесь ваш брат прав. – Петир Бейлиш сложил пальцы домиком. – Попытавшись замять эти разговоры, мы лишь придадим им видимость достоверности. Лучше отнестись к ним с презрением, как к жалкой выдумке, каковы они и есть. Скажу еще, что с огнем следует бороться огнем.

– О каком огне вы говорите? – испытующе посмотрела на него Серсея."

"– Об истории того же рода, в которую притом будет легче поверить. Лорд Станнис многие годы своего супружества провел вдалеке от жены. Не то чтобы я упрекал его за это – я поступал бы так же, будь я женат на леди Селисе. Но если мы скажем, что дочь у него незаконная, а Станнис рогоносец… простой народ всегда склонен верить худшему о своих лордах, особенно таких суровых, мрачных и щепетильных, как Станнис Баратеон.

– Его никогда особенно не любили, это правда. – Серсея подумала немного. – Хорошо, мы отплатим ему его же монетой. Кого бы только дать леди Селисе в любовники? У нее, кажется, двое братьев – а ее дядя все это время был с ней на Драконьем Камне…

– Да, сир Акселл Флорент – ее кастелян. – Мизинец, как ни противен был Тириону его план, придумал неплохо. Станнис никогда не был влюблен в свою жену, но он ощетинивается как еж всякий раз, когда дело касается его чести, и недоверчив по природе. Если удастся посеять раздор между ним и его сторонниками, это будет большая помощь. – Я слышал, у девочки флорентовские уши.

– Один торговец из Лисса сказал мне, – с небрежным жестом произнес Мизинец, – что лорд Станнис, должно быть, очень любит свою дочь, поскольку уставил весь свой замок ее изваяниями. «Милорд, – пришлось ответить мне, – это горгульи». Сир Акселл мог бы подойти в отцы Ширен, но я знаю по опыту: чем нелепее и безобразнее выдумка, тем охотнее ее повторяют. У Станниса есть необычайно уродливый дурак, полоумный и с татуировкой на лице.