Игра престолов. Битва королей

В награду я попрошу пожаловать мне Бобровый Утес, когда мы отобьем его у Ланнистеров. – Владея Утесом, он удержит за собой Ланниспорт и золотые земли запада. Дом Грейджоев никогда еще не знал такого богатства и власти.

– Недурную награду ты требуешь за план и несколько чернильных строчек. – Отец перечел письмо. – Щенок ничего не говорит о награде. Он пишет письмо, что ты говоришь от его имени, я же должен выслушать тебя и отдать ему свои мечи и паруса, а он взамен даст мне корону. – Он впился в сына своими кремневыми глазами. – Даст мне корону, – резко повторил он.

– Он просто не так выразился, это следует понимать…

– Следует понимать так, как сказано. Мальчишка даст мне корону. А то, что дают, можно и отобрать. – Лорд Бейлон бросил письмо на угли, поверх цепочки. Пергамент съежился, почернел и вспыхнул.

– Ты с ума сошел? – опешил Теон.

Отец влепил ему пощечину.

– Следи за своим языком. Ты теперь не в Винтерфелле, а я не Робб Молокосос. Я Грейджой, Лорд-Жнец из Пайка, Король Соли и Камня, Сын Морского Ветра, и ни один человек не может дать мне корону. Я уплачу железную цену и сам возьму свою корону, как Уррон Красная Рука пять тысяч лет назад.

Теон попятился от внезапной вспышки отцовского гнева.

– Что ж, бери, – бросил он, чувствуя, как горит щека. – Назови себя Королем Железных островов, если охота… пока война не кончится и победитель, оглядевшись, не приметит старого дурака, сидящего на своих камнях с железной короной на голове.

Лорд Бейлон засмеялся:

– Что ж, по крайней мере ты не трус. Но и я не дурак. Для чего, по-твоему, я собрал свои корабли – чтобы они болтались на якоре? Я выкрою себе королевство огнем и мечом… но не на западе и не по указке короля Робба Молокососа. Бобровый Утес чересчур силен, а лорд Тайвин уж больно хитер. Ланниспорт мы могли бы взять, но нипочем бы его не удержали. Нет, у меня на примете другое яблочко… может, не такое сладкое и сочное, но спелое, и устеречь его некому.

«О чем ты?» – мог бы спросить Теон, но он уже понял о чем.

Дейенерис

Дотракийцы прозвали комету «шиерак кийя», кровавая звезда. Старики говорили, что она пророчит беду, но Дейенерис Таргариен впервые увидела ее на небе в ту ночь, когда сожгла кхала Дрого, в ту ночь, когда вылупились ее драконы. «Она возвещает о моем приходе, – говорила себе Дени, глядя в ночное небо. – Боги послали ее, чтобы указать мне путь».

Но когда она изложила эту мысль словами, ее служанка Дореа ахнула.

– В той стороне лежат красные земли, кхалиси. Страшные места – так говорят табунщики.

– Мы должны идти туда, куда указывает комета, – настаивала Дени. По правде сказать, другого пути у нее и не было.

Она не смела повернуть на север через безбрежный океан травы, именуемый Дотракийским морем.