Игра престолов. Битва королей

Все Железные Люди так поступали. У мужчины была каменная жена, настоящая, уроженка островов, как и он, и были морские жены, взятые в набегах.

Девушка широко раскрыла глаза – но не потому, что он обнажил ее груди.

– Я согласна стать вашей морской женой, милорд.

– Увы, те времена миновали. – Теон обвел пальцем тяжелую грудь, спускаясь к пухлому коричневому соску. – Мы уже не летаем по ветру, неся огонь и меч, и не берем то, что нам хочется. Мы ковыряемся в земле и закидываем в море сети, как все прочие, и почитаем себя счастливыми, если на зиму у нас есть соленая треска и овсянка. – Он взял сосок в рот и прикусил так, что девушка ахнула.

– Можете взять меня снова, если хотите, – шепнула она ему на ухо.

Он оторвался от ее груди, оставив на коже темно-красную отметину.

– Я хочу научить тебя кое-чему новому. Развяжи мне тесемки внизу и поласкай ртом.

– Ртом?

Он легонько провел пальцем по ее пухлым губам.

– Эти губы для того и созданы, милая. Если хочешь быть моей морской женой, делай, как я велю.

Поначалу она стеснялась, но для своего невеликого разума освоилась быстро, к удовольствию Теона. Рот у нее был столь же влажный и приятный, как другое отверстие, и ему не приходилось слушать ее глупую болтовню. «В прежние времена я и правда сделал бы ее своей морской женой, – думал он, запустив пальцы в ее спутанные волосы. – В прежние времена, когда мы еще жили по старому закону – топором, а не киркой, и брали, что хотели, будь то богатство, женщины или слава. Тогда Железные Люди не работали под землей – этим занимались невольники, они же копались в земле или выращивали коз и овец. Ремеслом островитян была война. Утонувший Бог создал их для набегов и насилия – они терзали королевства и вписывали свои имена в память живущих огнем, кровью и песнями».

Эйегон Драконовластный уничтожил старый закон. Он сжег Черного Харрена, вернул его королевство слабосильным речным жителям и превратил Железные острова в заштатную провинцию обширного государства. Но старые кровавые предания еще рассказывались на островах – у костров из плавника, у дымных очагов и даже в высоких чертогах Пайка. Среди титулов Теонова отца числилось «Лорд-Жнец», в то время как девиз Грейджоев гласил «Мы не сеем».

И не столько ради такого пустяка, как корона, поднял свое восстание лорд Бейлон, сколько для того, чтобы вернуться к старому закону. Роберт Баратеон с помощью своего друга Эддарда Старка положил кровавый конец этой мечте, но теперь они оба мертвы. Вместо них правят мальчишки, и государство, выкованное Эйегоном, раскололось на куски. «Сейчас то самое время, – думал Теон, пока дочь капитана водила губами по его плоти, – тот самый год, тот самый день, а я – тот самый человек».